Выдыхаю, скрывая раздражение под прикрытыми веками глаз, когда чувствую, как Пенрисс проникает ладонью под ткань моей кофты, чтобы коснуться живота.
— Знаешь, что я думаю? — начинаю, осторожно открыв глаза, чтобы мороз не причинил им боль. Причард внимательно смотрит на меня, наклонив голову, пока пальцами мнет кожу моего бедра, явно внутри себя не понимая, отчего я так спокойна.
— Я думаю, ты просто не знаешь, как быть другим, — смотрю в небо, хмурясь. — Наверное, тебе с детства вбивали в голову, что ты псих, безумец, больное отродье Донтекю. Влияние. Психологическое воздействие на еще не сформировавшегося ребенка, — взгляд скользит к лицу парня, тот, удивительно, но внимательно слушает, не перебивая. — И вот ты стал таким, каким тебя все видели. Ты делаешь то, что от тебя ожидают. Играешь… Роль, я думаю, а жить иначе не можешь, — пальцами перебираю ткань кофты. Пенрисс продолжает улыбаться, но не так безумно, просто уголок его рта поднимается, создавая легкую складку на щеке. Парень наклоняется, заставив меня внутри сжаться до боли в животе, но внешне не проявляю никаких эмоций, оставаясь невозмутимой и неподвижной. Не разрываю зрительный контакт, когда Причард опускает взгляд на мои губы, которыми шевелю, без эмоций попросив:
— Не надо, — но шепот канет. В никуда. Пальцы сжимаю, еле дернувшись, когда парень касается моих губ, целует, но не отвечаю, продолжая со всей строгостью смотреть на него. Причард останавливается, немного приподнявшись, чтобы взглянуть на меня, и встречает полное равнодушие, поэтому усмехается:
— Скучная ты стала, даже не начинаешь кричать и пинаться…
— Просто я знаю, — твердо отвечаю, одной ладонью скользнув в карман кофты. — Если ты зайдешь далеко, не остановишься по просьбе, то я ударю тебя, — пальцами нащупываю раскладной ножик, сжимаю его, обжигаясь холодом. — Я не боюсь тебя, Причард, — уверенно отвечаю на зрительную войну, вот только парень явно не сражается со мной, он вздыхает, паром одаряя мое лицо, и с каким-то пониманием говорит:
— Знаю, но… — запинается, теряя уверенность в голосе. — Могу я попросить.
— О чем? — невольно провожу ногтями по ножику. Мне гораздо спокойнее, когда есть оружие. Сразу ощущаю себя сильнее. Я не боюсь Пенрисса. Я не боюсь Донтекю. И мне противно признавать то, что именно к Причарду проникаюсь каким-то пониманием. Никогда не позволяла негативным эмоциям брать над собой вверх, ибо они разрушали меня, как личность, но глубокое отвращение к обидчику останется в груди навсегда. От него мне не избавиться, да и не особо хочется. Поэтому ужас вызывает попытка понять Причарда, как человека. С точки зрения ребенка, который рос без любви. Который терпит побои от родителей. Не знаю всего, но что-то сделало его таким. Или кто-то. Уверена, что огромную роль в становлении его личности сыграли именно отец и мать.
Но, повторюсь. Хоть моя злость прошла. Хоть я чувствую понимание. Но это ничего не изменит. Причард насиловал меня. Он не имел никакого права так относиться ко мне. Поэтому мы никогда не станем друзьями.
— Можно тебя поцеловать? — что? — С твоим согласием, — сглатывает, а я лишь хмурюсь, довольно резко, хоть и шепотом, отвечая:
— Нет, Причард, — моргаю. — Нельзя.
Парень прикусывает губу, вдруг странно морщась, будто чувствует какую-то горечь во рту:
— Один раз. Я обещаю, что больше ты никогда не увидишь меня, просто… — заикается, и я начинаю нервничать, качая головой:
— Зачем тебе это? Разве ты не понимаешь, что это просто аморально и…
— Знаю, — перебивает, громко выдыхая. — Один раз, — слишком открыто, но не давяще просит. Не требует. А мне не понять его стремлений, но его молящий тон немного путает, сбивая с толку. Это ненормальная просьба… Нельзя вот так просто… Я не хочу.
— Пожалуйста, — ерзает, пальцами касаясь моей шеи, отчего по телу бегут неприятные мурашки. — Один раз, — проглатывает что-то в своем горле. — Ответь один раз.
Смотрим друг на друга. Я еле сдерживаю злость в груди, пока пытаюсь нормализовать дыхание, чтобы демонстрировать спокойствие:
— Зачем тебе это? — он не отвечает. Просто смотрит. Ждет. Прикусываю губу, сжав ее зубами до легкой боли, и выдыхаю пар, на мгновение отводя взгляд в сторону. Черт. Я не могу понять его. Но… Такое чувство, что ему это необходимо. С каким-то внутренним противоречием опять перевожу внимание на парня, кое-как заставив губы шевелиться, ведь то, что говорю, выходит за рамки дозволенного:
— Один раз, — шепчу, сжав в ладони ножик.
Причард кивает. Чувствую, как его ледяные пальцы осторожно скользят по коже шеи, слегка сдавив её. Моргаю, сглатываю без остановки, пока Пенрисс наклоняет голову, повторно взглянув в мои глаза, поэтому сохраняю хмурость, сдерживая поток отвращения, что бурлит в животе, когда Причард вновь целует меня. Вся скованно замираю. Внутри все леденеет. Это не страх. Это неприятие. Это неправильно. Парень аккуратно целует меня, словно боясь, что сейчас отгрызу ему губы. Он боится меня. Правильно. Но мне сложно сосредоточиться на злости. Главное, не отпускать ножик. Осторожно, еле ощутимо заставляю себя ответить. Совершенно слабо. Без огня. Но делаю это. И мое действие вызывает тяжелый горячий выдох у Пенрисса, который сильнее давит мне на шею, углубляя поцелуй.
Он и раньше целовал меня, без моего дозволения. И в те моменты я чувствовала себя жертвой. Мне было страшно, но сейчас именно в моих руках вся власть. Как бы глупо это не звучало, но я больше не боюсь. Свободной ладонью давлю ему на грудь, и поцелуй тут же становится поверхностным, не глубоким. Не знаю, зачем ему подобное, но мне не жалко. Тем более, он обещает, что больше я его не увижу. Вообще. Никогда.
Морщусь, когда Причард слишком затягивает. Уже не отвечаю, но пока не отталкиваю, внезапно кое-что осознав. Но эти мысли отгоняю подальше, чтобы больше никогда не вспоминать. Никогда.
Пенрисс глубоко дышит, когда прекращает, слегка подняв голову. Смотрит на мои губы. Равнодушно. И я не могу не хмуриться, ведь он… Черт, он слишком напоминает мне Дилана. Парень вздыхает, сглотнув, и вдруг нервно усмехается, правда мне удается разглядеть немного напряжения. Причард смотрит на меня:
— Не создан я для такого, — блять.
Какого черта? Он даже говорит так же, как…
Мысли замолкают, когда Пенрисс поднимается с асфальта, без разрешения берет меня за руки, потянув за собой. Помогает подняться. И я не благодарю его. Никогда мой язык не повернется, чтобы сказать что-то светлое по отношению к нему. Наблюдаю за тем, как парень наклоняется, взяв бутылку. Его телефон постоянно звонит. Думаю, это его мать или отец. Причард отступает назад, к своей стороне улицы, и эта странная улыбка не пропадает с его лица:
— Спасибо, — молча и хмуро провожаю его взглядом. — Я сдержу слово, — поднимает бутылку, будто говорит тост. — Больше мы не увидимся, — делает крупные глотки, поворачиваясь ко мне спиной, и идет к калитке своего дома.
Не ожидаю его полного исчезновения с глаз. Отворачиваюсь, углубляясь в задумчивость, и шагаю к своему дому, не совсем желая переваривать происходящее. Всё слишком странно. Разговор с ним не помог адаптироваться к одиночеству в темноте. Он лишь все усугубил.
Так что я возвращаюсь в холодный коридор с чувством потерянности. Стою напротив темноты, не желая двигаться дальше, углубляться в неё. Поэтому… Желая немного переварить все, ложусь на паркет, уставившись в потолок. Черт. Что за херня происходит в моей гребаной жизни? Мне не нравится путаться в ощущениях и терпеть сомнения.
Да, теперь я не знаю, как отношусь к Причарду, просто он… Он показался мне таким слабым, человеком, утонувшем в безысходности. Нет, у меня не появляется желание помочь. Но жалость пробирает до костей.
К тому же, эта неправильная параллель с Диланом, она сводит меня…
Взгляд замирает. Смотрю вверх. В никуда. Моргаю. Глотка сжимается. Черт. Не надо. Глаза горят от жидкости, что моментально вырывается, принося боль глазницам. Нет. Харпер. Аромат никотина. Подношу ладони к лицу, рукава прижимаю к носу, морщась. Дыхание само тяжелеет, становится частым и рваным. Всхлипы усиливаются. Мычу, сжимая губы до бледноты. Еле борюсь с эмоциями, но сейчас они берут вверх, отчего я смотрю в потолок, выдавив из себя какой-то непонятный звук. Руки продолжаю прижимать к груди. Черт. Черт. Черт. Харпер. Мычу. Слезы стекают к вискам.