Эта женщина мастерски умеет нагнетать атмосферу, опускать меня и мое состояние ниже уровня, когда я еще могу заставить себя что-то делать.
— Хорошего дня, — слышу щелчок блокировки, и сразу же выскакиваю из машины, забросив на плечи рюкзак. Мать умалчивает о том, что сегодня я выгляжу, как пацанка, и все неодобрение придерживает до вечера. Уверена, она уже будет не так мила со мной. Иду по тротуару быстро, слыша, как машина трогается с места, оставляя меня позади, поэтому рывком снимаю с волос резинку, распределяя локоны таким образом, чтобы они скрывали участки кожи шеи, которые, как оказалось, медленно выдают тайну той ночи. Отметины появились только сегодня утром, так что их пришлось скрыть под слоем пудры. Но я слишком мнительная, поэтому с распущенными волосами мне будет гораздо спокойнее.
Спокойствие? Это я говорю о спокойствии?
Прячу ладони в карманы кофты, и игнорирую тот факт, что староста из параллели, который каждое утро стоит на входе и здоровается со мной, сейчас просто провожает меня взглядом, щуря веки, видимо, из-за плохого зрения не может быть уверен, я ли это. Да, внешний вид решает многое.
Иду по коридору, попадая в какую-то агрессивную толпу подростков, которые толкают и пинают друг друга, но воспринимают это с улыбкой, в то время как я лишь морщусь, стараясь скорее пробиться к своему шкафчику, чтобы взять сразу все учебники, которые пригодятся мне сегодня. Не хочу лишний раз спускаться на первый этаж. Рюкзак моментально тяжелеет, и мне приходится приложить усилия, чтобы моя спина не сломилась пополам от такого груза. Повторно сунув ладони в карманы, оборачиваюсь, шагая возле ряда шкафчиков, чтобы не сталкиваться с людьми. Мой взгляд не опущен в пол, но все равно находится ниже уровней лиц, правда, заметив краем глаза знакомый силуэт, поднимаю голову, окинув вниманием Причарда, который… Который не замечает меня, хотя проходит в шаге. Переступаю с ноги на ногу, поворачиваясь телом в сторону, в которую уходит парень, и хмуро вглядываюсь ему в затылок. Подобная перемена поражает. Он ведь всего неделю назад проходу мне не давал, даже просил помочь с учебой. Это напрягает, но не более. Разворачиваюсь, не успев опустить взгляд на безопасный уровень, и устанавливаю зрительный контакт с парнем, на коже лица которого очередной новый синяк. Он стоит у раскрытого шкафчика, неосторожно запихивая в рюкзак учебник, и опускает голову, прекратив смотреть в мою сторону с лицом, полным незаинтересованности. Не торможу, не замираю, будто моего страха смотреть ему в глаза никогда не существовало. Спокойно, без напряжения, отвожу взгляд в сторону, обходя ОʼБрайена, и ставлю внутренний барьер, стараясь не думать о том, что именно он застал меня вчера в полубредовом состоянии. Черт. Про устроенный беспорядок мне удалось удивительным образом забыть. Видимо, у меня эмоциональный сдвиг.
Поднимаюсь на третий этаж и быстро захожу в кабинет истории, заняв свое место. Помещение уже сдавливает стенами, а голова начинает раскалываться на части от громких голосов одноклассников, но не делаю им замечание, продолжая молча ковырять карандашом плотную обложку учебника. Первый звонок. Стоит сходить за журналом? Но мне не хочется вставать и вновь спускаться вниз. Дождусь, пока начнутся занятия. Пожилой мужичок занимает стол учителя, прося всех рассесться на свои места и подготовиться к уроку. Невольно поднимаю глаза, когда слышу знакомые голоса парней, которые, как обычно плюют на устав школы, открыто передавая друг другу сигареты. Смотрю на учебник, не реагируя на Фарджа, который, проходя мимо моей парты, с какой-то насмешливой озадаченностью шепчет:
— Что за чудик?
ОʼБрайен сворачивает и идет между партами, пока Фардж спокойно занимает свое место, с улыбкой следя за передвижением своего друга. И я чувствую, как напряжение впивается зубами мне в спину, поэтому поворачиваю голову, устремив взгляд на Дилана, который проходит мимо шумной парты, резко смахнув рукой с ее поверхности тетради. Один из парней готовится дать волю злости и вскочить на ноги, но его останавливает сосед. Оба парня опускаются обратно на стулья, а ОʼБрайен сует сигарету в рот, пожевав зубами ее кончик, и садится на место рядом с другом, скрестив руки в замок на парте. Как ни в чем не бывало.
Пожилой мужичок лишь тяжко вздыхает, понимая, что эту часть обыденности ему не исправить замечанием в дневнике, поэтому поднимается со стула, перемещаясь к доске, и пишет название темы. Хмуро наблюдаю за тем, как шепотом переговаривается парень, собирающий с пола свои вещи, с его, по всей видимости, другом. И они оба зло поглядывают на Фарджа и ОʼБрайена, которые, кажется, вовсе не уделяют должного внимания своим недругам. Опускаю взгляд, задумчиво возвращая голову в былое положение, и складываю руки на груди, ожидая, когда учитель сделает мне замечание и попросит сходить за журналом.
Но в следующее мгновение в кабинет заглядывает человек, от одного вида которого кровь застывает в венах. Мистер Донтекю с особой злостью окидывает присутствующих взглядом, остановив его на… Не на мне.
— Встал и пошел за мной, — рычит сжатыми зубами, не обращая внимания на учителя, который решает не вмешиваться. Я моргаю, медленно поворачивая голову, и смотрю на ОʼБрайена, который стучит сигаретой по своей ладони, сощурившись:
— В чем проблема?
— Не трать мое время. За устроенный беспорядок ответишь, черт возьми, — не стесняется в выражениях, и до меня доходит. Мгновенно. С напряжением опускаю взгляд, и опять поднимаю, глотнув воды во рту, ведь Дилан теперь косо смотрит на меня, сжав губы в бледную полоску. Фардж шепчет, донимая друга расспросами, и на его лице я вижу… Волнение?
Отвожу взгляд, не выдерживая зрительного контакта, и пальцами сжимаю ткань майки, начиная нервно мять ее. В голове кавардак. Если я признаюсь, то он точно вызовет мать, тогда мне не избежать моральной порки. А что будет ОʼБрайену? Это же нормально для него и…
Что я несу?
Перебрасывать на других свои проблемы… Это уже слишком. Я не знаю Дилана и не могу так уверенно заявить, что очередное замечание не скажется на нем как-то глобально. Мне противно осознавать, что вот она — я — девушка, которая умеет отстаивать свое мнение только молча.
Сглатываю, глубоко вдохнув, и разжимаю потные ладони, подавляя скачущее в груди сердце. Пытаюсь поднять руку, спрятанную под партой, но она внезапно становится непосильно тяжелой, так что опускаю голову ниже, все еще чувствуя на себе взгляд ОʼБрайена, который громко откашливается, оторвав от меня внимание, и смотрит на мужчину:
— Понятия не имею, о чем ты.
— Нарываешься? Вот в кабинете директора разберемся, встал быстро! — Терпение Донтекю имеет границы, и он готов переступить их. Обеспокоено моргаю, стуча зубами, ведь Дилан медленно поднимается со своего места, и отчего-то я уверена, что он продолжает сверлить меня взглядом, поэтому не поднимаю голову, мысленно кричу о том, что парень здесь не при чем. Дверь хлопает. Громко, так что буквально подскакиваю на своем месте, резко встав, и учитель удивленно присматривается ко мне:
— Харпер, вы за журналом?
Хлопаю ртом, быстро соображая, и киваю, начиная вытирать мокрые ладони о ткань джинсов:
— Да, — шагаю к двери, буквально переходя на бег, поэтому не слышу замечание по поводу того, что мне стоит делать все это перед уроком.
Толкаю дверь, выходя в коридор, и прикрываю до щелчка, взглядом находя отдаляющиеся фигуры. Беру себя в руки, отбрасывая все то мнительное дерьмо, все свои страхи, которые превращают меня в параноика, и спешу за ними, внушая себе уверенность. Выше голову, Харпер.
ОʼБрайен успевает обернуться, прежде чем я обращаюсь к Донтекю, который бросает на меня слишком раздраженный взгляд.
— Это я, — говорю на выдохе, словно избавляясь от непосильной тяжести в груди. Мужчина усмехается, но его ухмылка пропадает, когда он видит, что я не меняюсь в лице, заявляя совершенно серьезно. Дилан сует руки в карманы кофты, с надменностью вскинув голову, и окидывает взглядом учителя, как бы спрашивая: «Что теперь скажешь?»