Мужчина начинает открывать ящики комода, вынимая вместо одежды пачки травы. Дилан переступает порог комнаты, остается без эмоций. Молчит. Взгляд направлен на мужчину. Разъедает. Да, перемены явно заметны. Они есть, необходимо понять, насколько все хреново.
— Ты был дома? — невзначай начинает Джо, продолжая выкладывать травку. Делает это медленно, при этом проверяя товар, словно тут может быть какой-то брак. Дилан молчит. Значит, был.
— Ты сказал матери брать Кая и уезжать? — молчание. Взгляд. Не моргает. Мужчина опускается на одно колено, открывая один из нижних ящиков. Значит, его семья в безопасности. Они покинули город. Следовательно, использовать ловушку с Донтекю нельзя. Это не сработает. Черт. Думай.
Встает, бросив упаковку травы на кровать:
— Забирай, — приказывает. Дилан практически минуту стоит на месте, смотрит в глаза Джо, а тот не разрывает зрительного контакта, хорошо справляясь с давящей обстановкой. О’Брайен подходит к кровати, собирает упаковки в рюкзак, что снимает с плеч, откладывая биту.
Джо думает. Активно. До боли в голове.
Дилан уже натягивает ремни на плечи, взяв свое оружие, и отворачивается, чтобы покинуть комнату, а после и дом, поэтому мужчина не совсем продумывает, когда говорит:
— На днях он привез ко мне кое-кого, — он — это Дейв. Дилан поймет. Джо сует ладони в карман штанов, смотря в затылок парня, который останавливается на пороге. Слушает. Скорее всего.
— Он привез девушку с колотым ранением, — ложь имеет большую и ужасающую силу. И Джо умеет ею пользоваться. Его речь спокойная, не вялая:
— Сказал, что она пострадала от Донтекю, — никаких намеков. Просто говорит, усмехаясь, и качает головой, начав шагать в сторону двери.
— Я думал, ты давно прибил его, — обходит Дилана, не смотрит на него, спускаясь вниз, с какой-то наглостью продолжая. — Даже немного разочарован, — вроде пускает неприятные смешки, вроде делает вид, что это просто сводка событий, но на самом деле сажает парню в голову мысль. — А девку жалко, так уродовать даже я не могу, — находит это смешным. Не оборачивается. Знает. Чувствует. Дилан смотрит. Прямо в его затылок. Еще немного — и Джо ощутит этот психологический удар по голове, который лишит его сознания. Но сохраняет непринуждение, когда смотрит на других гончих:
— Всё, проваливайте. Скажите Главному, чтобы связался со мной, как получит товар, — не бросает взгляд на О’Брайена, что оказывается рядом, проходит мимо, и все следуют за ним. Покидают дом молча. Так и не раскрыв рты. Охеренное воспитание. Все верно. Приближенные Главного должны молчать.
Джо подходит к двери. Строгим взглядом провожает ребят, не следит за Диланом, чтобы показать — он ему не интересен, и тот диалог — это просто заметка. Просто. Просто так. Все садятся в автомобиль. Тот трогается с места. Мужчина усмехается, закрывает за собой, щелкая всеми замками.
Быстро пишет Дейву сообщение, а сам спешит вниз, в подвал, чтобы собраться.
У них мало времени. Если догадки Джо верны, то Дилан так или иначе воспользуется моментом. Именно сегодня. Именно сейчас. Он оторвется от других, возможно, возьмет одного гончего с собой, чтобы не вызывать подозрение. У него есть время до того, как груз будет доставлен в руки Главного. Кто знает, может, дальше у него не будет времени сделать это, поэтому парень сделает сейчас. Если же нет, значит, теперь ему плевать на Донтекю. Это единственный внешний раздражитель, на него О’Брайен реагировал всегда, в любое время дня и ночи. И сейчас он должен среагировать.
Так что нужно торопиться.
***
Ночи становятся чернее, холод уже не просто касается сердца, проникая под слой кожи, нет, мороз мерзкой хваткой вырывает бьющийся в крови орган из груди того, кто по какой-либо причине окажется на улице в это время суток. Ночь — не ваш дом. Ночь — их дом. Не выходите. Не нарушайте чужое пространство. Сейчас, пока вам тяжело разглядеть что-либо за окном, мир существует по другим правилам.
Этот дом внешне не отличается от других в этом районе. Он массивный, стены из приятного светлого сайдинга, видно, что на участке, плотно заросшим сорняками, когда-то был красивый ухоженный сад. Давно. Сейчас внешний, полный мрачности вид пугает мимо проходящих людей, хотя, конечно, житель этого дома не вызывает у соседей подозрений. Он спокойно пользуется всеми благами, что остались от старых родителей. Бродит в такой поздний час по коридорам, выключая везде свет, чтобы после теплого душа лечь и насладиться сном. Ходит с бутылкой виски, ни о чем не заботится, не думает. Его жизнь — она прекрасна. Особенно сейчас, после того, как хорошенько трахнул парочку шлюх из бара. Довольный и удовлетворенный. Донтекю никогда не чувствовал себя по-настоящему забитым. Ему не знакомо это ощущение. Он вполне способен наслаждаться своей жизнью. Она его устраивает.
Все комнаты поникают в темноте. Мужчина заходит в свою, с огромной кроватью. Отпивает алкоголь, громко поставив на тумбу, выключает настольную лампу. Стоит спиной к дверной арке, поэтому совершенно не способен заметить, как из-за стены коротким шагом показывается силуэт. В капюшоне. Такой же черный, как мрак, царящий вокруг. Донтекю зевает, еще раз глотнув виски перед сном, и ложится на кровать, наслаждаясь своим покоем. Как обычно, начинает фантазировать о чем-то больно непристойном, поэтому довольная улыбка не пропадает с губ, когда прикрывает глаза, решив провести время с пользой. Сует ладонь в штаны, уходя с головой в свои фантазии, в которых всегда задействованы все те, секс с кем принес ему наибольшее наслаждение. Особенно, если этот секс не по обоюдному согласию. Ему всегда нравилась борьба, получение желаемого через силу. Так накатывает больше удовольствия. Мужчина начинает произносить имена. Непонятная Сара, неизвестная Нелл, продолжает, развивая и увеличивая свои желания.
И с губ слетает короткое, но довольное «Мэй».
И неизвестная сила заставляет мужчину распахнуть веки. Он буквально клетками организма ощущает чье-то присутствие, чей-то взгляд. И да. Донтекю вжимается в кровать, ведь открывает глаза, тут же врезаясь взглядом в парня, который стоит рядом с кроватью, молча смотрит на него, не моргая, и его чертов взгляд такой спокойный, отчего и кажется до дикости безумным, ненормальным. Донтекю хочет потянуться к лампе на тумбе, ему даже удается нащупать кнопку выключателя, но свет не озаряет помещение больше трех секунд, ведь звучит выстрел. Парень стреляет в лампу. Искры, вспышка — и все вновь во власти темноты.
Донтекю пытается рассмотреть лицо, но в глазах пятна. Парень не снимает капюшон, но бандану спускает медленным движением пальцев. Смотрит на мужика. Тот ощущает тяжелый взгляд, его парализует с такой силой, что еле говорит:
— Какого хера? — что это? Дрожь? Тебе страшно, Донтекю?
— Чем ты занимаешься? — этот голос. Да, он звучит немного иначе, но мужчина все равно узнает Дилана, поэтому пускает смешок, привычный в ситуации с О’Брайеном:
— А, сосунок, ты, — да, он успокаивается. Это всего лишь Дилан.
— Чего пришел? Неужели, соскучился по моей ласке? — неприятные шутки так и лезут из поганого рта, но О’Брайен не пытается воспринимать их. Его выражение не меняется, взгляд остается ненормально спокойным:
— Ты ублажаешь себя? — голос. Что-то, черт возьми, не так с его тоном, и Донтекю не может игнорировать это. Но мужчина продолжает улыбаться, желая тут же бросить пару неприятных слов по поводу сказанного, но не успевает, ведь Дилан продолжает. Так же холодно.
— Ты дрочишь на мою девушку? — немного наклоняет голову, смотрит прямо в глаза Донтекю, уголки губ которого медленно опускаются.