— Он все рассказал, — решает вставить слово мужчина и хлопает парня по плечу. — Но если будет вести себя агрессивно, то запру обратно.
Джо понимает, обстановка немного напряженная, поэтому не мешает, просто забирает свое кофе, покидая кухню под предлогом делового звонка. Оставляет их. Дилан продолжает молча смотреть на Дейва, который прикусывает губу, решая сделать первый шаг:
— Как ты вообще? — задает вопрос. И жалеет о нем. Звучит слишком глупо. Тем более, О’Брайен продолжает молчать, отчего Фардж нервничает, взглянув на Харпер, которая изучает состояние Дилана, оставаясь позади Дейва. О’Брайен оставляет свое внимание к другу, теперь отвечает на зрительный контакт Мэй, которая моргает, чувствуя, как глотка вновь сжимается. Очередная волна эмоций. Подавить нет сил, поэтому она немного пихает Дейва, чтобы обойти. Тот с непониманием хмурится, сделав один шаг за ней:
— Мэй? — запинается. Дилан опускает взгляд ниже, когда девушка пробегает мимо, спеша покинуть помещение, откуда выжали весь кислород, оставив только ненормальную духоту. Уходит наверх, на второй этаж. Скорее всего, в ванную комнату, чтобы запереться от всех.
Фардж нервничает, потирает потные ладони:
— Она просто немного… — заикается, прерываясь, ведь О’Брайен не поднимает глаза, продолжая тяжело дышать. — Она немного не в себе последнее время.
Дилан медленно переводит на него взгляд. Они все не в себе. И не только в последнее время. Фардж кивает на стул:
— Садись, надо поговорить, — поворачивается спиной к другу. — Чай, так? — спрашивает, уже начав заниматься приготовлением.
Им нельзя сидеть молча. Надо все обсудить.
Немного ржавая вода быстрым потоком рвется в грязную ванную. Ржавая раковина ненадежно держится возле стены. Треснутое зеркало напротив. Мэй смотрит на себя. На свое худое лицо. На противные уставшие глаза. На мешки под ними, что приобрели ненормальный красный оттенок. Никакой жизни в теле. Туманом занесло сознание еще пару дней назад. Она стоит. Смотрит. Отражение смотрит в ответ. Харпер стала совсем… Жалкой. Она еле сдерживает тошноту, что подступает к горлу. Уверяла, что нужно время. Но ничего не изменилось. Только хуже. Дальше. Глубже. В темноту.
Опускает медленный взгляд на остатки старых бритв, на осколки стекла, которыми усыпан пол. Смотрит. Не анализирует.
Ржавая вода гудит. Рычит. Наполняет практически до краев ванную, за бортик которой держится Харпер, пока переносит одну ногу. Лед обжигает кожу. Девушка громко выдыхает. Второй ногой встает на дно ванной. Мышцы тут же сводит судорога. Мычит, но опускается. Медленно садится на ржавое дно, сжимая края, одна ладонь начинает кровоточить, так как девушка держит там старое, покрытое ржавчиной лезвие. Дрожит от холода, пока прижимает руки к груди, а ноги сгибает в коленях.
Ночные кошмары, сонные параличи в виде изнасилований, странные видения, постоянные галлюцинации от бессонницы, чувство голода, тошнота, странная ломка, хотя Харпер ничего не принимает. Это идет изнутри. Рвет её на части. Сжирает. И девушка просто не способна больше существовать, терпеть. Она не осознает своих действий. Ею движет желание все прекратить. Освободиться от тяжести тела.
Сжимает в руках лезвие. Смотрит перед собой. Красные белки глаз все еще выделяют слезы, что стекают по щекам. Горячие. Ты ведь еще живая, Мэй. Ты еще дышишь.
Девушка трясется, пока пытается думать. Тело действует само по себе. Пальцы крепко держат лезвие, поднося к бледной, нежной, совсем тонкой руке, что она вытягивает, зажав между колен. Вены. Они синие. Тянутся вдоль, выделяются. В них кипит кровь. Живая, горячая. Харпер, ты еще жива.
С губ срываются короткие вздохи, непонятные звуки. Отчаяние в дрожащем голосе. Смотрит на то, как продавливается кожа в районе локтя, пока она давит на неё острым концом лезвия.
Входит в комнату первым. Дейв еще ощущает напряжение между ними, поэтому сам принуждает друга к действию. Переступает порог, оглядываясь, ведь Дилан тормозит в дверях, заметно начав принюхиваться, что не может не выглядеть странно. Фардж хмурится, моргая, и прячет ладонь в карман штанов:
— Мы тут спим вместе… — запинается. — Одна кровать, так что… Мы что-нибудь придумаем. Может, кровать из погреба взять? — предлагает, теряясь, ведь, не желая, проводит ту же параллель, что и Джо.
Дилан ведет себя, как пес.
— Что ты делаешь? — Дейв не хочет говорить: «Что ты учуял?» — это неправильно. О’Брайен, все-таки, человек, а не животное. Парень дергает головой, отбрасывая мысли, и входит в комнату, молчит. Он практически не говорит. Единственное его слово за все это время — «ясно». По крайней мере, не ведет себя агрессивно. Дилан идет к кровати, решая присесть. У него все еще больные ноги, особенно после побоев Джо. Гематомы не прошли. Чувствует край чего-то жесткого, поэтому опускает хмурый взгляд на матрас. Дейв нервничает, садится на край стола, держа руки в замке на коленях:
— Ну… Ты., — замолкает, когда Дилан привстает, поднимая матрас. Вынимает альбом Харпер.
— Это… — Дейв выдыхает. — Это Мэй. Она рисует, правда… Я так и не проникся её искусством, — хочет пошутить, но каменное выражение лица О’Брайена не изменчиво. Он кладет альбом на колени, начав переворачивать страницы. Черные. Измалеванные. Каракули. Непонятные. Парень даже не знает, что привлекает его. Он просто листает, без явного интереса, пока Фардж изводит себя, не зная, как себя вести. Понимает, что так будет первое время. Надо потерпеть.
— Она вообще не любит, когда кто-то смотрит, — вспоминает.
Дилан моргает, пролистав до последней исчерканной страницы. И замечает одно слово. Оно охотно выглядывает из-под каракуль, дает знать о своем присутствии. Парень хмурит брови, поднося лист к лицу. Он не был бы гончим, если бы не хорошее зрение. Видит линии слов, продавленные кончиком карандаша штрихи букв, поэтому встает с кровати, двинувшись к столу. Дейв с напряжением слезает с него, все еще стараясь держаться подальше от друга, но тот просто включает настольную лампу, которая первый момент трещит, мерцая. О’Брайен выгибает её, направляет свет на дно изрисованного листа.
Давит. Сильнее. Боль.
Острый кончик лезвия оставляет следы ржавчины на коже. Слишком старое, поэтому проникнуть под кожу не удается. Нужно больше усилий. Больше желания.
«Я не хочу», — Дилан разбирает только это, поэтому грубо переворачивает лист, поднося на свет следующую страницу.
«Мне кажется, со мной что-то не так».
Еще один поворот, самый черный, изрисованный полностью белый лист. Фардж заинтересованно подходит ближе, чтобы понять, чем занимается его друг.
Ей всегда нравилось, как брали кровь из вены. Из того самого места. Внутренняя сторона локтя, где толстой линией тянулась синяя вена к самому запястью. Уголок лезвия пронзает кожу. Прямо здесь. На сгибе локтя. Сквозь мягкую кожу.
— Я… — Мэй шепчет. — Я не хочу этого… — но давит, понимая, что начинает громче рыдать. — Я не хочу…
«Я не хочу жить».
Дилан долго смотрит на короткую надпись. Дейв успевает разобрать слова, поэтому моргает, с напряжением отводя взгляд:
— Что за бред?
О’Брайен. Пес.
Темная жидкость довольно сильным потоком вырывается наружу, стекая по руке в воду, и Харпер распахивает рот, качая головой с паникой в глазах, ведь боль возвращает здравый смысл, помогая оценить ситуацию, но кровь уже неприятно жжется в вене, пока девушка надавливает на неё лезвием.
Запах металла бьет в нос. Слабый, но вполне ощутимый, хотя способность распознавать запах крови у парня не так развита, как у других гончих.
Он резко вскидывает голову, поворачивая её в сторону коридора.
Глава 51.
Примечание к части
Всем, кто оставлял отзывы к той главе, спасибо большое. У меня серьезные проблемы с компьютером, поэтому тяжело пока ответить. Просто, знайте, я их вижу и читаю, и мне очень приятно. Спасибо большое. Приятного чтения.