Когда плохой человек желает стать хорошим, его начинает ломать. Дейв не хороший. Он никогда не был положительным героем. Если бы о нем сняли фильм, то он играл бы роль ублюдка, как и Дилан. Кажется, эти двое совсем не те роли себе присобачили. Они — уроды. Они — отбросы улиц. Когда они не знали девушек, когда были собой, было гораздо проще. Да, блять, Дейв Фардж жалеет, что вообще первым начал нарушать правила. Он идет к шкафу. Открывает, роется на полках. К столу. Быстро. Сигарету зажимает между зубов, пока открывает ящики, ищет. И находит. Поэтому улыбается, сев на пол. Затягивает, выпуская дым, и оценивает вес прозрачного пакетика.
Господи, кого он корчит из себя?
— Пиздец… — ему становится смешно, поэтому накрывает ладонями лицо, начав тихо смеяться, качая головой. — Пиз-дец, — произносит по слогам. Громче смеется. — Боже, — открывает пакетик с травкой, готовит себе косяк. К черту. Все. Пошло. К черту.
Чтобы он не делал. Как бы ни старался. Все оборачивается полным дерьмом. Он чувствует, что теряет абсолютно все и всех. А началось с отца. Затем мать. Затем старушка, Лили, Дилан. Его лучший друг. Он больше не чувствует, что между ними есть такая же прочная связь, О’Брайен, он…
Дейв прикрывает глаза ладонью. Сидит. Опускает голову.
Просто, к черту.
***
Я спокойно заканчиваю с обработкой раны, бинтую. Постоянно поглядываю на Дилана, который продолжает стоять у столешницы, пьет кофе, делает при этом небольшие глотки. Знаю, ему не нравится. Зачем тогда пить?
Начинаю собирать все в аптечку. Встаю, чтобы выбросить ватку, пропитанную кровью, но что-то вынуждает меня притормозить. Интерес. Мне хочется кое-что проверить. Кое-что очень странное, даже безумное, но вовсе не пугающее меня. Моргаю, сжав ватку в ладони, отчего на бледной коже остаются алые пятна. В смятении посматриваю на парня, начав неуверенно приближаться. Он отрывает взгляд от кружки, прекратив мешать остывший кофе. Хмурит брови. Останавливаюсь напротив, но в шаге, чтобы сохранить расстояние. Сглатываю, не желая думать, что это странно. Давно пора отказаться от морального и общепринятого. Не разрываю зрительный контакт, только иногда опускаю глаза на свою ладонь, пока поднимаю её выше, протягивая пальцы к лицу Дилана. Тот не меняется. Хмуро ждет, но вижу, что начинает глубоко глотать воздух. Чувствует? Как же это… Нет, не думай. Это же О’Брайен. Значит, все будет в порядке.
Останавливаю ладонь, чуть достав до его подбородка, и ждать приходится недолго. Неловкость уходит сама, когда парень еле дергает головой, немного наклоняет её, чтобы носом коснуться подушечек пальцев. Не смотрит на меня. На мою ладонь обращено все внимание. И оно какое-то… Туманное, словно, сейчас Дилан не совсем в себе. Он сглатывает, полностью уткнувшись лицом в мою ладонь, громко вдыхает, прикрывая веки. Я не могу никак отреагировать. Пораженно наблюдаю за ним. За тем, как он, словно животное, «ласкается» о мою ладонь, знаете, как псы или кошки, когда подставляешь им руку. Они сами начинают утыкаться в неё мордочкой. Здесь так же. Он отходит от столешницы, делает шаг ко мне. Уничтожает то драгоценное расстояние, что я по привычке сохраняю в общение с ним. Дилан сильнее и сильнее давит носом на мою ладонь. Чувствую, как он касается кожи языком, совсем быстро. Пробует. Одна его рука занята кружкой, другой, чувствую, он касается моего живота. Только пальцами. Легонько. Но этого прикосновения достаточно, что в животе взорвался знакомый болевой шар. Приятные ощущение захватывают, призывают кожу покрыться мурашками. Не совсем успеваю заметить, как О’Брайен уже оставляет ладонь, скользнув носом по руке, поэтому сохраняю её какое-то время поднятой, после осторожно опускаю, боясь сбить настрой Дилана. Не знаю, чего ожидать дальше. Он не выпрямляется. Носом касается макушки моей головы. Стоит так близко, что я могу сама лбом дотронуться до его подбородка, если встану на носки. Не знаю, зачем он утыкается мне в макушку, но мне просто приятно находится в каком-то контакте с ним, даже таким образом. Я прикрываю веки, когда сама невольно начинаю вдыхать аромат. Знакомый, немного пахнет пылью. Всё-таки здесь слишком грязно. Может, занять себя уборкой?
Пальцами парень давит на мой живот, глотает аромат волос, спускается ниже, и я не открываю веки, поскольку боюсь все испортить. Пусть трогает, как хочет. Главное, что О’Брайен проявляет инициативу, что происходит крайне редко. Дилан касается носом виска, щеки. Ниже. Мне становится больно от тянущего ощущения в животе, а сердце начинает скакать с такой силой и быстротой, что мне явно потребуется успокоительное, чтобы вернуть себе внутреннюю гармонию. Немного наклоняю голову в сторону, поворачивая слегка к парню, чтобы самой вдохнуть знакомый аромат кожи. О’Брайен наклоняется ниже, настигает шеи, и мне не хочется думать о том, что он делает странные вещи, когда кончиком языка касается вены под кожей. Не надо. Не думай. Просто наслаждайся. Своими пальцами сжимаю его футболку в районе живота, тяну, боюсь порвать. Дилан поддается еще ниже, и тут я понимаю, что это он. Как бы странно это не звучало, но… Это еще тот Дилан, просто он не в себе, не побоюсь сказать. Парень слишком закрылся, но то, что он делает, дает понять, что ничего не потеряно.
А дело в том, что парень немного приспускает рукав моей футболки, когда щекой трется об изгиб шеи, двигаясь ближе к плечу.
Это он.
Потому что останавливается губами на плече. Не целует. Но тормозит. Дышит. Не так, как до этого. Просто, без желания глотнуть запах. Как нормальный человек. Я поворачиваю голову, носом касаюсь его затылка, заметно глотнув воды во рту:
— Дилан? — обращаюсь к нему шепотом, чтобы не спугнуть настрой. Парень только немного приподнимает лицо, взглядом встретившись со мной. Не совсем думаю о последствиях, когда без контроля касаюсь пальцами его щеки, наклоняя голову, и успеваю коснуться его губ.
Звук бьющегося стекла. Не сразу понимаю, что происходит, но приходится отшагнуть от О’Брайена, который так же отходит назад, явно сильно нервничая. Смотрю на осколки кружки, что разбросаны теперь по полу, и неясно, как посуда разбилась. Почему-то мне показалось, что она прямо лопнула в его руке. Так сильно сжал? Почему?
Поднимаю обеспокоенный взгляд на парня, который тяжело дышит. Его взгляд мечется по полу, а на лице полная… Злость. Понимаю, что сделала лишнее, поэтому отступаю назад, выдавливая из себя извинения:
— Прости, — шепчу, активно заморгав. — Прости, — повторяю, не дождавшись, что он посмотрит на меня. Разворачиваюсь, торопясь покинуть помещение. Боже. К подобному я не была готова. Почему он так среагировал, словно… Нет, не хочу даже думать. Надо найти Дейва, чтобы тот посидел с Диланом. Он не должен находиться наедине, может уйти. Я все еще не полностью доверяю ему.
— Дейв? — поднимаюсь на второй этаж слишком быстро, голова начинает кружиться, одолевает легкая тошнота, но борюсь с этими ощущениями, заглядывая в нашу комнату. Пусто. Моргаю, немного замявшись на пороге. Слышу какой-то шум со стороны двери напротив, поэтому без задних мыслей направляюсь в комнату Джо, толкнув тяжелую, скрипящую дверь. И, если честно, это последнее, что я ожидаю увидеть.
А именно Фарджа, стоящего возле стола, наклоняющегося и вдыхающего себе в нос непонятный белый порошок. Он делает это быстро, но вовсе не стесняется меня, поэтому выпрямляется, пальцами сдавливая ноздри. Запрокидывает голову, и мне становится не по себе, когда он подносит к губам косяк.
— Что ты делаешь? — с легким шоком воспринимаю происходящее. Парень не обращает внимания, поэтому шагаю к нему, с паникой касаясь плеча:
— Дейв? — сжимаю пальцами, и Фардж реагирует замедленно. Поворачивает голову, громко вдохнув дым в глотку:
— О-у, — тянет, тут же усмехаясь. — Че? — неприятно звучит. — Ты застала меня, как неприятно, — тихо смеется, а мне приходится растерянно оглядываться назад, думая одновременно о Дилане внизу и этом кретине здесь.
— Зачем ты начал курить и… — смотрю на пустые пакетики с белым порошком, разбросанные по полу. — Боже, сколько ты принял? — с ужасом и напряжением пытаюсь установить зрительный контакт с человеком, который еле вообще воспринимает меня, как живое существо.