— Выбор за тобой, Харпер.
Чувствую его дыхание на кончике своего носа, ощущаю, как его ладонь сдавливает мое предплечье, торопя с ответом. И я мысленно не даю себе пощечин, так как мне надоело. Мне надоело винить себя в происходящем. Жертва не виновата в грехах других людей, она не обязана присуждать их себе, ведь со временем начнет думать, что оплошности окружающих — это ее рук дело. Жертва не виновата в том, что ее изнасиловали. Я только и делаю, что вижу в себе жертву, хоть и не хочу этого признавать. И я постоянно бью себя по рукам, ругая за эту жалость, и надеюсь, что завтра мне станет легче, что завтра мой мир изменится. Но оно не наступит, ведь каждый твой день — это и есть «завтра». Твое настоящее, это вчерашнее «завтра».
Я больше не хочу существовать так. Не хочу жить надеждой.
Надежда — это иллюзия, благодаря которой люди продолжают двигаться, встают каждое утро, заваривают кофе и спешат на работу.
Мне не нужна надежда. Мне не требуется «завтра».
Потому что отстаивать «себя», свою личность, свои права нужно сегодня, сейчас, в этот момент. И плевать, что моя психология будет противоречить правилам жизни, которым учат остальные. Мне нет дела до других людей. И я готова показать ту сторону себя, которую так тщательно скрываю. Если люди агрессивны и проявляют несправедливость по отношению к тебе, то почему я должна распинаться и подставлять вторую щеку?
Если Вас бьют, бейте в ответ намного сильнее.
Мои трясущиеся ладони поднимаются с колен. Одна лезет в задний карман джинсов, другая выше, на стол. Я никому не говорила, что начала носить его после той ночи, чтобы чувствовать себя защищенной. Прятала, боясь, что меня примут за ненормальную. Самой себе запрещала думать о его наличии.
— Так, что? — Донтекю неправильно воспринимает мое молчание, поэтому наклоняет голову вперед, видимо, уже вкушая победу. Он умеет управлять людьми, манипулировать их эмоциями и чувствами. И я не хочу стать одной из тех, над кем он в последствии начнет измываться для своего самоутверждения.
Резко привстаю со стула, впечатавшись ладонью ему в руку, и наклоняю голову, практически касаясь своим носом его щеки, а голос переходит на хриплый шепот, от которого у самой мурашками покрывается кожа:
— Да пошел ты, — и Донтекю не успевает нахмурить брови, как я сжимаю второй рукой резак для карандашей, и размахиваюсь, вонзая острие в деревянную поверхность рядом с локтем мужчины, вскочившего от неожиданности с места. Немного промахнулась.
Эту сторону себя я ненавижу открывать людям. Ведь она резко противоречит тем правилам, нравам и принципам, которым меня учит мать.
Я агрессивна.
И все мое тело дрожит не от страха, а от ослепляющего сознание гнева.
Учитель ударяется спиной о сзади стоящую парту, которая опрокидывается, создавая шум. Донтекю не может так быстро перескочить из состояния спокойного ликования на режим напряженного волнения. Он не видит во мне опасности. Никто не видит. Выхожу из-за стола, глотая воздух, затягивая в себя. Я боюсь терять контроль. Как-то в детстве я травмировала дорогого для меня человека, поэтому мне стоит следить за биением своего сердца, за потоком и фильтрацией мыслей.
— Ты чокнулась? — Злость разгорается не только во мне, но и в Донтекю, который явно не в восторге от моего сопротивления. Этот человек привык получать то, что хочет.
— Мне обвинить тебя в угрозе? — Мужчина продолжает попытки найти больную точку. Он облизывает губы, нервно переступая с ноги на ногу, а я качаю головой, сжимая резак пальцами:
— Это я вызову полицию, ты домогаешься, — рычу, не узнавая свой голос, и хмурю брови, нервно сглотнув, когда губы мужчины расплываются в улыбке:
— Но это ты угрожаешь моей жизни, а не я.
И до меня доходит. Сразу же.
Случаи, когда жертвы, спасаясь от насильников, убивали их. Таких людей сажают в тюрьму, ведь моральные принципы сего мира таковы: «Он тебя изнасиловал? Но не убил же». Вот и живи теперь с этим дерьмом, зная, что тебе не поможет даже государство.
Моргаю, делая шаги в сторону двери. Не свожу глаз с мужчины, который задевает меня тем, что спокойно прячет руки в карманы, встав в расслабленную позу:
— Бежишь, Харпер?
Рвано дышу, собирая в свой взгляд всю ту злость, что накопилась в груди:
— Сдохни, — держись, Мэй. — Сдохни, — руку с резаком завожу за спину, продолжая отступать. Ты не должна терять контроль. Не дай этому уроду вновь почувствовать власть над твоими эмоциями.
— Почему ты дрожишь, Харпер? — Донтекю вдруг бьет кулаком по парте, заставив меня дернуть плечами и вскрикнуть от неожиданности. Зажимаю свой рот ладонью, боясь, что подобный жалкий писк повторно вырвется из меня, и только собираюсь с силами, чтобы развернуться и выскочить из кабинета, как слышу скрип дверной ручки за спиной. Продолжая прикрывать рот, поворачиваю голову, не успев толком взять себя в руки, и вытягиваю резак перед собой, защищаясь, будто готовясь, что на меня нападут.
Но ладонь дрогнет, а веки больше не сощурены. Смотрю на ОʼБрайена, который почему-то вернулся. Или он вовсе не уходил? В это сложно поверить, но ведь он зашел только после того, как раздался грохот. Стоял рядом с дверью? Что за…
ОʼБрайен стоит на пороге, держась за ручку двери, и молча, без особо выраженных эмоций, смотрит на острие резака, которое я направляю на него. Судорожно сглатываю, опустив взгляд, и нервно прячу «оружие» обратно в карман, рванув в сторону двери. Дилан отходит, дав мне без препятствий покинуть кабинет, и я, быстро шагая по коридору, бросаю короткий взгляд назад, замечая, что парень закрывает дверь, оставаясь в помещении вместе с учителем.
Несусь по коридору, мокрыми пальцами убирая локоны волос за уши.
Шмыгаю носом, борясь со своим внутренним «я».
Мне нужно больше воздуха, чтобы проветрить голову.
Больше времени, чтобы скрыть агрессию в себе.
***
Хорошее место для доставки товара, запрещенного законом?
Фардж стоит у книжных полок, проверяя товар, и одобрительно кивает головой, расплачиваясь с каким-то дерганным парнем, который с особым вниманием пересчитывает купюры. Они не обмениваются лишними словами, только взглядами, и паренек уходит из городской библиотеки первым. Дейв спокойно прячет травку во внутренний карман куртки, и вынимает из пачки сигарету, сунув ее в рот. Выходит из-за книжных шкафов, что рядами стоят по всему огромному двухэтажному зданию. Первое время можно спокойно теряться, словно с порога попадаешь в лабиринт. Фардж частенько бывает здесь, беря книги, но изначальной причиной его вообще желания заглянуть в сие место было далеко не любовь к исторической литературе.
Парень выходит в пространство между рядами шкафов и оборачивается, окинув столы с мониторами компьютеров взглядом. Вынимает зажигалку из кармана джинсов, щурясь, ведь присматривается к девушке с темными волосами, заплетенными в косичку на бок. Светлая блузка застегнута на все пуговицы, аккуратный воротник с кружевами украшает тонкую шею, юбка чуть выше колен игривыми волнами сидит на бедрах. Девушка наклоняется над столом, отвечая на вопросы женщины, которая не может разобраться с историей браузера. Фардж внимательно наблюдает, игнорируя недовольно ругающуюся хозяйку библиотеки, которой приходится подняться из-за своего «царского» стола и подойти к парню.
— В библиотеке нельзя курить! — Нарушает правило, начиная кричать. Дейв не оборачивается, не сменяет объект своего наблюдения, ведь девушка реагирует на шум, подняв голову. Она сразу взглядом встречается с парнем, выпрямляется, сложив руки на груди, и молча смотрит на то, как женщина дергает Фарджа за рукав куртки, всеми силами заставляя обратить на нее свое внимание. Но Дейв уже поглощен. Поглощен глубокими карими глазами, нежно розовыми губами, которые она растягивает в слабую улыбку. Этого он ждет. Каждый раз, видя ее, он ждет, пока она сделает это. Словно это их традиция. Они не говорят уже на протяжении десяти лет, но все еще смотрят друг на друга так, как в детстве. Думают, что как в детстве, но их взгляды уже иные. Ни он, ни она не поймут, не разглядят этой весомой перемены, пока не заговорят.
Дейв зажигает кончик сигареты, вводя женщину в ужас, от которого она цепенеет, не в силах выдавить из себя слов. Парень сохраняет равнодушие на лице, продолжая идти к выходу, а девушка провожает его взглядом, тихо вздохнув, и поворачивает голову в сторону окна, разглядывая лениво сползающие по стеклу капли дождя. Шагает медленно к подоконнику, продолжая потирать ладонями плечи, и наблюдает за людьми на улице, цепляя взглядом парня, накинувшего капюшон себе на голову. Девушка ближе наклоняется к стеклу, задумчиво следя за Дейвом, и пускает пар изо рта, проводя пальцем по прозрачной поверхности.