Блять.
Мычу, пытаясь руками раздвинуть дверцы, чтобы пролезть дальше. Лифт со звоном стекла царапает стены, опускаясь еще ниже.
— Боже, — шепчу, выгибаясь, чтобы увидеть, что происходит позади, и схватываю каждый удар сердца, когда вижу Лили в толпе безумцев. Её толкают, пихают. Она может упасть им под ноги. Они затопчут её!
— Лили! — кричу. Начинаю махать рукой, стараясь привлечь внимание подруги. Кто-то задевает её капельницу. Игла выходит из кожи, заставив девушку согнуться от боли. Она начинает оглядываться, отходя дальше от основной массы людей, что несутся к лестнице.
— Роуз! — зову. Лифт кряхтит. Опускается еще ниже. — Блять, — с болью двери сдавливают мою грудь, вызывая на глазах слезы. Продолжаю махать рукой, рвать глотку, и, наконец, мои старания находят ответ. Лили щурит веки, с трудом концентрирует свой взгляд на мне. Видно, как ей нехорошо, как она слаба, но ей придется помочь мне. Кажется, её губы шепчут: «Господи», — после чего девушка передвигается по стеночке, держится за её поверхность, боясь упасть или быть сбитой с ног. Вижу, она всеми силами старается идти быстрее, но добирается до меня только через полторы минуты. Не меньше. Падает на колени, слабыми, тонкими руками начинает давить на одну дверцу. Я на другую. Они еле раздвигаются, но мне удается вытащить вторую руку, проползти немного вперед. Как дверцы вновь, с большей силой сдавливают мой живот, заставляя кричать. Лили пытается. Она начинает шмыгать носом, ведь паника охватывает и её сознание, поэтому мне приходится держать в себе крик боли, пытаться ползти дальше. Лифт кряхтит. Его кабинка дергается. Она опускается сразу на сантиметров десять. Еле приседаю на колени, уже готовясь ощутить весь спектр боли, как вдруг один из мужчин, что несся в толпе, тормозит, подскочив к нам. Начинает прилагать усилия, раздвигая двери, а Лили хватает меня за плечи, вытягивая.
Выбираюсь. Так долго прихожу в себя, что не успеваю поблагодарить незнакомца, который мчится за остальными по лестнице. Да, коридор пустеет. Все голоса эхом отдаются в ушах. Чувствую запах гари.
— Что происходит? — девушка напугана. Она держит меня за локоть. Я пытаюсь отдышаться:
— Там внизу… Псы. Они… — выстрелы. Мы с Роуз замираем, взглядом уставившись друг на друга. Крики. У Лили дрожат губы, а на глаза наворачиваются слезы:
— Что нам… Делать? — моргает. Слышно, как люди начинают бежать обратно, возможно, они в панике бросаются на нижние этажи, но многие, сломя голову, бегут наверх. Они затопчут нас…
— Надо… — не поддавайся панике! — Надо, — шепчу с одышкой, пытаясь собраться. — Там есть еще лестница. Пойдем туда, — поднимаюсь на трясущиеся ноги. Тяну за собой Роуз. Мы поддерживаем друг друга, правда пытаемся быстро перебирать ногами. Мимо несется медсестра. Она оглядывается назад, продолжая бежать. Каждый выстрел, каждый вопль заставляет вздрагивать, но не останавливаемся. Запах гари усиливается. Слышна сирена. Здание больницы горит? Черт.
Аварийное питание вырубается, поэтому теперь мы остаемся в темноте. Только свет со стороны окон распахнутых палат. Медсестра, что так неслась вперед, распахивает двери запасного выхода. Точнее, она открывает его ключом. Отличная система. Она с паникой озирается по сторонам. Я всячески сохраняю молчание, чтобы не пугать подругу своим страхом. Лили настолько плохо, еле держит мокрые глаза открытыми. Вес ее легкого тела переходит на меня. Держу под плечо, ускоряясь, когда позади увеличивается шум. Кто-то выскакивает на этаж, но я даже не оглядываюсь. Он несется в другую сторону, в другой коридор, а за ним все остальные. Только пара человек направляются в нашу сторону, пихая. Не трачу свою злость на них. Вот только самой приходится притормозить, когда и медсестра, и эти незнакомцы замирают на пороге лестничной клетки, тут же развернувшись, и помчавшись в другую сторону. Роуз с болью и страхом цепляется пальцами за мое предплечье. Начинаем отступать назад. Медсестра издает вопль, когда предпринимает попытку развернуться, но на неё тут же набрасывается огромный пес. Он с рычанием вцепляется в плечо девушки, которая вопит от боли, начав брыкаться. Кое-как она сталкивает с себя животное, убегая прочь, и закрывает за собой двери лестницы. Псина кидается за ней, но слышен щелчок.
Она. Закрыла. Двери?
Лили трясется. Мы с паникой отступаем назад, не моргаем, смотрим на пса с пеной у рта, который чует нас, оглядываясь. Черные глаза уже терзают нас.
— Мэй… — Роуз пищит. Мы ускоряем шаг, идем спиной, не спуская взгляда ужаса с псины, которая не ждет. Она рычит, лает и трогается с места, кинувшись к нам.
Я не знаю, что заставляет меня это сделать. Я просто делаю это. На автомате. Отпихнуть от себя Роуз не так трудно. Она слабая, легкая, поэтому с мычанием толкаю её в сторону, не рассчитав, отчего девушка спотыкается о порог какой-то палаты, упав на пол с криком. И у меня нет времени думать о том, сломала ли она себе что-нибудь, ведь агрессивное животное уже прыгает на меня, сбивая ног. Успеваю только пальцами сжать глотку псины, чтобы предотвратить её попытку клыками врезаться мне в лицо. Мое тело рухнуло на пол. С громким стуком. Вскрикиваю, но не забываю о псине, которая когтями рвет ткань одежды, слюной осыпая мне лицо, гавкает, вся изводится, пытаясь вцепиться в мою шею. Мои руки сгибаются в локтях. Эта бойцовская собака так сильно давит, что я делаю единственное, что спасет мое горло. Подставляю ей руку. Она с удовольствием клыками пронзает кожу, начав дергать мордой в разные стороны, отчего боль увеличивается в разы. Кричу, ногами пихая от себя животное. Могу различить смазанный в глазах силуэт Роуз. Девушка держит в руках железную настольную лампу. Размахивается, ударив собаку по голове, но та лишь переключает свое внимание на Лили, бросается на неё, и тут вскочить приходится мне. Не думаю, когда хватаю псину, зажав её шею в углу локтя. Как-то раз я видела, как Дилан сделал подобное. Он ведь… Убил тогда гончего, верно? У меня нет времени мяться, ведь псина уже когтями царапает живот подруги, которая начинает кричать от боли. Дергаю животное к себе, использую все силы, сдавливая её глотку. Она дергается, гавкает, разбрасывается пенной слюной, и по моим щекам скатываются слезы, когда я набираюсь отваги, сильнее сжав шею. Хруст. Громкий. Замираю. Еле дышу, потерянным взглядом уставившись куда-то вниз. Псина еще дергает лапами, но её голова не находит опоры, поэтому запрокидывается, вися на плечах. Роуз в испуге отползает назад. Мои дрожащие руки отпускают животное, что начинает скулить, дергаясь на полу. Последний выдох. Прекращает двигаться. Моргаю, роняя слезы. Сама отползаю назад, совершенно прекратив чувствовать боль в руке, которую прокусила эта тварь.
Эхом слышна перестрелка. Полиция по рации сообщает, что ведет захват здания. Не хочу думать, почему Псы решили напасть на больницу. Не желаю!
— Мэй, — Роуз сама подползает ко мне, дернув наверх. Помогает встать и ведет за собой, хромая и активно дыша от паники:
— Уходим… Уходим, — тяжело отбрасываю мысли, сжав её ладонь, и вынуждаю себя взять инициативу. Ускоряю шаг, веду за собой подругу. Подходим к тем дверям, из которых выбегали люди. Выходим на лестничную клетку. Весь шум сосредоточен внизу. Выстрелы. Крики.
— Нам нужно на парковку, — глотаю воду во рту, взглянув на Лили. Та моргает, стиснув зубы. С таким же страхом смотрит на темную лестницу:
— Я уверена… Там уже работает полиция, но… Нам нужно как-то выбраться и… — топот ног. Кто-то опять бежит наверх. Черт.
— Тут точно идти нельзя, — тащу девушку назад. Впереди, если пройти через другой холл, можно выйти к другой лестнице.
Запах гари.
Черт.
Мы разворачиваемся, спешим в другой коридор. Лили не может ускорить свой шаг, поэтому мы добираемся до другого края этажа тогда, когда внизу уже начинают тушить огонь.
Спускаемся.
— К чему это было? — Роуз с хмурым непониманием смотрит под ноги, боясь споткнуться. — Они устроили такой шум… Для чего?
Напряженно всматриваюсь в темноту, поддерживая подругу:
— Говорят о себе, — единственный вариант. — Привлекают внимание, чтобы… Отвлечь от чего-то более важного, — не знаю. Понятия не имею. Сейчас меня волнует только вопрос нашей безопасности. Нужно скорее попасть вниз, сесть в машину и уехать к черту.