«Тогда, беги», — они ржут. Кажется, девушка бежит. Слышны её босые хлопки об пол. Я сжимаю веки, сев обратно, ведь знаю, что последует дальше.
Выстрел. Лили вздрагивает. Она подавляет в себе желание вновь заплакать, но слезы не перестают течь по щекам.
Я не знаю, как нам поступить. Псы ходят от одной палаты к другой, зачищают, находят людей. Мы можем… Мы можем только бежать.
Сглатываю, сильнее сжав ладонь подруги, которая смотрит на меня, ожидая решений. Аккуратно поднимаюсь на ноги, потянув её за собой. Прислушиваемся. Псы, очевидно, заходят в палату, находя жертв. И я решаю воспользоваться моментом, поэтому выглядываю из-за двери. Коридор. Темно. Пусто. Холодно. Заплаканные глаза привыкают к черноте, поэтому я не жалею оставшихся сил, когда выбегаю из палаты, потянув за собой Роуз. Та в страхе в первый момент начинает сопротивляться, но после мчится. Мы слишком громко топаем, но невозможно контролировать тело, когда оно под контролем страха.
Видим двери на лестничную клетку.
— Эй, дамы, — прилетает в спину резкое обращение, пропитанное животным интересом, и лишь оно вынуждает нас затеряться в испуге и свернуть за угол коридора. Я побоялась, что он может выстрелить. Черт. Господи!
Лили громко и активно дышит, стреляет на меня большими глазами, явно сдерживая паническую атаку, и я с пониманием трясусь.
— Хэй, парни, вы тут без меня, — слышим, после шаги. В нашу сторону.
— Господи… — Лили сама дергает меня. — Бежим, — она шепчет, но для меня её шепот подобен крику, поэтому мы срываемся с места, мчась вперед, в темноте. Длинный коридор, с палатами и кабинетами. И спокойные тяжелые шаги за спиной. Мычание. Этот ублюдок что-то напевает, постоянно обращаясь к нам:
— Куда вы? Давайте знакомиться, — смеется. Звук затвора.
Лили пищит от страха. Впереди тупик, поэтому я тяну её в палату. Закрываем дверь, но у неё нет замка. Громко и сбито дышим, прижимаясь к ней. Опять смотрим друг на друга. Ужас. В глазах. Которые мы вместе переводим на окно, что выходит на задний двор больницы. Чуть дальше высокий забор, за ним уже стоит оцепление, а полицейский по громкоговорителю просит нарушителей сдаться. Лили хватает меня за запястье, еле говорит, двигая языком:
— М-мы… Сможем, — паника и страх заставляют творить безумные вещи. Желание выжить и ужас перед смертью вынуждают двигаться. Мы слышим голос парня за дверью. Он, видимо, проверяет палаты, при этом не прекращает разговаривать с нами. Бросаемся к окну, распахивая створки. Выглядываем. Четвертый этаж. Здание с высокими потолками. Мы разобьемся к черту. Вижу, стены имеют небольшие выступы, поэтому поторапливаю Роуз:
— Давай, по ним попытаемся спуститься, — говорю, оглядываясь на дверь. — Давай, давай, — помогаю подруге перелезть. Она не противится, ведь больше боится человека с оружием, чем возможности разбиться насмерть, учитывая её слабое тело. Девушка с судорогой переносит ноги, разворачивается. Крепко держу её за руки, немного отклоняясь назад. Лили находит ногами опору. Небольшую, тонкую, но носками по ней можно передвигаться. Роуз кивает, молча уверяя, что справится, правда, не отпускаю её руки, шепча:
— Попробуй… Встать ниже, — моргаю, постоянно оглядываясь на пока запертую дверь. Отпускаю одну её руку, подхожу ближе к подоконнику, свободной ладонью держусь за выступ стены, пока поддаюсь вперед, из окна, чтобы помочь Роуз достать до нижнего выступа. Она мычит, оказываясь ногами в невесомости. Смотрит на меня, поэтому прошу её сосредоточиться. Роуз старается достать, но не выходит. Черт. По моему лицу стекают капли пота. Больная рука ноет в месте швов. Терплю, подавляя тошноту, и еще сильнее вылезаю с подоконника на улицу, опуская подругу ниже. Девушка поднимает голову, вдруг вскрикнув, и неожиданность заставляет меня врасплох, поэтому её потная ладонь выскальзывает из моей мокрой. Я сама прерываюсь на крик, с ужасом видя, как девушка успевает ухватиться пальцами за решетку на окне третьего этажа. Она мычит, дергает ногами, а я еле заставляю себя вскинуть голову, чтобы понять, что именно так напугало девушку. Вот только испытываю вовсе не страх, когда вижу направленное на себя оружие из окна пятого этажа. Парень медленно отводит его в сторону, грубым движением скинув с головы капюшон.
Дейв.
— Боже… — шепчу, не успевая взять себя в руки, как парень исчезает на долю секунды, после чего уверенно вылезает из окна, двигаясь по той же схеме, что и мы. Правда его действия спокойные. Парень явно делал так раньше, поэтому ему ничего не стоит карабкаться по стенам с помощью выступов. Он придерживается за трубу, спускаясь на уровень меня:
— Всё хор… — хочет говорить, но я перебиваю, умоляя:
— Помоги ей! — повышаю голос, указывая на Роуз, которая плачет, еле выдерживая свой вес. Она слишком слаба. Фарджа не нужно упрашивать. Он начинает спускаться за девушкой, только вот вскидывает один раз голову, свистнув. Я поднимаю лицо, встретившись с не самым добрым взглядом, но даже в этой темноте больше тревоги, хоть и злой, агрессивной, но такой… Близкой.
Дилан повторяет движения Фарджа. Он одним прыжком переносит ноги через подоконник, тут же встав на опору, и таким же легким прыжком спускает руки вниз, а ногами встает на мой подоконник. Я даже успеваю забыть о ситуации, пока парень грубо сжимает мое запястье, дернув вперед. Не отпираюсь, забираясь на подоконник, и опускаю ноги на выступ, стараясь лишний раз не смотреть на Дилана, который крепко держит меня, контролируя происходящее. Правда, следующее он не предвидит.
Дверь в палату распахивается. Я еле удерживаю равновесие, когда один из Псов переступает порог, уставившись на О’Брайена с легкой улыбкой, словно встречает своего кровного родственника. Дилан же резко отпускает меня, вынимая оружие из кармана, и направляет на парня. Тот тут же отпрыгивает в сторону, за кровать:
— Какого черта, О’Брайен! — слышу его голос, полный непонимания. Я держусь за окно, пока Дилан перелезает в палату, громко встав на пол. Он не тянет резину, сразу идет в атаку, поэтому и Пес вскакивает, направив на него оружие:
— Блядский предатель! — но не стреляет. Как и Дилан. Они оба направляют пистолеты друг на друга. Тяжело дышат. Застываю от напряжения. Чего О’Брайен тянет?
— Ты обязан вернуться к хозяину, — голос Пса твердый. Он смотрит в глаза Дилана, жестко процеживая:
— Ты служишь хозяину, — словно… Заговаривает. Моргаю, чувствуя растущую панику, когда оружие Дилана немного опускается. Нет.
— Ты. Служишь. Хозяину, — парень перезаряжает оружие.
Боже…
Приоткрываю рот, встревоженным взглядом вцепившись в спину Дилана, который… Опускает руку ниже, чему несомненно рад противник, что делает шаг к О’Брайену, прицелившись:
— Домой, О’Брайен…
— Дилан! — кричу, и Пес направляет на меня оружие, заставив дернуться в сторону и потерять равновесие. Перед тем, как лишиться опоры для ног, я слышу два выстрела. Один из них принадлежит Дилану, но мне не удается понять, что там происходит, ведь уворачиваюсь от пули, что врезается в край стены. Понимаю, что не успеваю ухватиться за что-нибудь, что помогло бы мне остаться целой, но секундная паника сменяется дикой болью в руке, когда крепкая хватка прерывает мое падение. Остаюсь в невесомости, дергая ногами, и поднимаю испуганный взгляд на Дилана, который сжимает пальцами мое запястье, а другой рукой держится за край подоконника, практически наполовину вывалившись из окна. Его ладонь дрожит. Второй рукой сжимаю его руку, с ужасом замечая то самое больное запястье, которое я приковала наручниками. Оно все истерзано, покрыто ранами, кожа будто посинела, порвалась в нескольких местах. Не могу ничего сказать. Просто поднимаю свой взгляд, полный паники, на парня, который начинает активно моргать, явно с трудом терпя боль в своей руке, но держит, прорычав:
— Попробуй встать на выступ.
Пытаюсь ногами коснуться чего-нибудь. Хотя бы подоконника третьего этажа, но ничего. Словно внизу пустота.
— Я не могу… — мычу, уже поддаюсь эмоциям, что злит Дилана:
— Блять, закрой рот и попытайся, — его слегка тянет вперед. Он сильнее наклоняется, опуская меня ниже. Слышу обеспокоенный голос внизу. Слава Богу, Дейв спустил Роуз. Парень теперь озирается по сторонам, оружие держит перед собой, следя за безопасностью. Если бы у меня была возможность оценить его стойкость после принятых наркотиков, то я бы восхитилась, но нет времени.