— Когда у тебя ничего нет, то любое дерьмо кажется достижением, — Дилан касается пальцами пуговицы на джинсах, но не расстегивает, а я не тяну с вопросом, который тут же появляется в голове:
— А сейчас? Теперь это не имеет такой важности? — опускаю руку ниже, скользнув по его ребрам, нарочно щупая кожу, и поднимаю глаза, немного наклонив голову. О’Брайен хмурит брови, повернувшись ко мне всем телом:
— Ты хочешь обсудить это сейчас? — быстро отводит взгляд, после вновь возвращает свое внимание на меня. — Повторюсь, я хочу принять душ, и если ты не выйдешь, я посчитаю, что ты хочешь полезть со мной.
Смеюсь. Правда смеюсь, качнув головой:
— Я не собираюсь мыться с тобой, — а сама спускаю пальцы одной руки на край его джинсов, сохраняя зрительный контакт. Дилан моргает, с неким напряжением скользит языком по внутренней стороне щеки, слегка приподняв брови:
— У меня, — щурится. — Легкий диссонанс.
— В чем? — опускаю глаза, начав разглядывать его живот, которого касаюсь пальцами другой руки. От того, как заметно его мышцы напрягаются мне становится смешно, поэтому сдержанно улыбаюсь, продолжая водить по его коже. Дилан сохраняет спокойный вид:
— Ты кажешься вроде правильной девочкой, а потом суешь руки мне в штаны, — смеюсь, дернув его за край джинсов, чтобы притянуть к себе. Парень держит ладони в карманах, смотрит на меня, еле сдерживая ухмылку, хотя в глазах уже видно его настроение.
Лед тает.
— Думаешь, я хорошая девочка? — и почему мне так смешно с подобного выражения?
— Вовсе нет, — парень уже со всей серьезностью заявляет. — Ты не можешь быть «хорошей», — сжимает губы, когда привстаю на носки, ладонь положив ему на грудь, чтобы упереться. — Ты ведь уже спала со мной, — все-таки улыбается, когда я смеюсь, так и не достав до его губ, так как он отклоняется головой назад, поэтому опускаюсь обратно, не понимая, откуда во мне столько неправильной игривости, а, главный вопрос, почему О’Брайен отвечает на это, а не пытается скорее вытолкнуть меня за дверь? Может, ему лучше? Хотя и прежний Дилан не был сильно открыт в этом плане. А сейчас так спокойно, эм, заигрывает со мной в ответ…
Я отвлекаюсь от своих размышлений, когда одной рукой Дилан касается бегунка на моей кофте, потянув вниз.
— Что ты делаешь? — не могу прекратить улыбаться, ведь О’Брайен всячески пытается казаться серьезным, отчего все происходящее смешит сильнее:
— Думаю, ты примешь со мной душ.
— Нет, — качаю головой, отказываясь с капелькой смущения, что скрываю за хихиканьем, видя, что парень не справляется с бегунком, который застревает внизу кофты.
— Да, — заявляет вполне уверенно, чем вызывает с моей стороны усмешку:
— Принуждаешь меня? — с интересом наблюдаю за Диланом, сосредоточенный взгляд которого все еще принадлежит непослушной молнии кофты. Поднимает глаза, но не голову, взглянув на меня:
— Нет, я просто заставлю, — словно, это нормально. Приказывать. Указывать. Ведь… неправильно то, что мне нравится подобное? Кажется, со мной что-то не так.
— Серьезно, — О’Брайен подключает к проблеме с бегунком вторую руку, заставляя меня громко смеяться, и сам еле справляется с улыбкой:
— Что за херова кофта?
— Она твоя, — сжимаю губы, подавляя смех, пока Дилан внимательно смотрит мне в глаза, щурясь:
— Как много вещей ты у меня стащила?
Подавляю удовольствие, пока расстегиваю пуговицу на его джинсах, и отвечаю так, словно это обыденно:
— Достаточно, чтобы обновить гардероб.
Своим лбом упирается в мой, ведь поднимаю голову выше, чтобы ощутить его дыхание на своей коже лица.
— Потрясающе, — кажется, он шепчет что-то подобное, после чего грубо дергает бегунок, наконец, расстегивая молнию, и не могу подавить в себе светлое чувство теплоты, когда Дилан начинает тянуть с моих плеч кофту, сбрасывая её с рук.
— Я не буду мыться с тобой, — смеюсь, в последний раз предупреждая, но выражение лица парня не становится мягче. Он хранит ту же серьезность, пока вытаскивает края моей футболки из джинсов:
— Ты считаешь, я думаю о душе с тобой? — сглатывает, напряженно сжав зубы, ладонями проникает под ткань футболки, больно щупая кожу талии. Сама начинаю нервно глотать воду во рту, когда О’Брайен делает ко мне шаг, заставив прижаться ногами к краю ванной, а рукой сжать ткань его джинсов:
— Ну, — шепчу, не справляясь с его давлением на мою макушку. — Наверное, — в голове путаются все мысли, отчего ответ не содержит в себе ничего толкового.
— Знаешь, тебя ведь укусил пес, верно? — парень внезапно хмурит брови, выпрямляясь, и смотрит на мою забинтованную руку. — Псов кормят едой с наркотическим составом, который вызывает у них сильное перевозбуждение. Так что не удивляйся, если будешь чувствовать себя немного странно.
Щурюсь. Слушаю. Смотрю ему в глаза.
— Возможно, — он нервничает, вздыхая. — Тебе даже не хочется ничего сейчас, а все это — простое влияния присутствия наркотика в крови и…
Я опускаю руки, пальцами сжав края своей футболки, и быстрым движением снимаю её через голову, встряхнув вьющимися волосами. Вновь устанавливаю зрительный контакт с Диланом, который молчит, подняв брови. Недолго.
— Ну да, — кивает, — в принципе, плевать, — и я хихикаю, руками успев вцепиться ему в плечи до того, как он подхватывает меня, оторвав мои ноги от холодного пола.
***
— …Дилан долго, — Дейв напряженно хрустит сжатыми в кулак пальцами. Лили держит в ладонях остывший чай, наблюдая за выражением лица Фарджа, пока тот смотрит в сторону коридора, но грех ему не заметить столь повышенный интерес, поэтому он улыбается, отбросив свои нервы, и переводит взгляд на Роуз, которая тут же отворачивает голову, поднося кружку к губам. Мнется, ощущая, как начинают согреваться щеки от смущения, ведь понимает — её застукали. Поэтому откашливается, поднимаясь со стула.
— Я могу налить тебе, — Фардж уже желает прервать действие Роуз, но та отказывается, скованно передвигаясь по кухне:
— Сама вполне способна, — медленно идет, а Дейв следит за ней, сдерживая улыбку, когда девушка встает позади него, заставив запрокинуть голову, чтобы получить свой поцелуй в лоб. Продолжает перебирать тонкими ногами, поворачиваясь спиной к парню, улыбка которого меркнет. Рассматривает её худые руки, кости, выпирающие из-под тонкого слоя бледной кожи.
И сердце противно завывает, словно какое-то больное животное.
Безумно активное дыхание. Сбитое. Нездоровое. Прерывающееся на долгие, глубокие поцелуи. Мэй сидит на краю старой стиральной машины, забывая переживать об этой неустойчивой конструкции, пока ногтями измывается над кожей шеи парня, который стоит между её колен, буквально издеваясь зубами над её плечом. Покусывает, целует, вновь кусает, а пальцами обеих рук справляется с замком лифчика, ненадолго отпрянув, громко всосав воздух через нос. Мэй выглядит немного опьяненной, но стягивает лямки с рук вниз, вовсе отпуская белье на пол. Ладонями касается скул Дилана, притянув его лицо обратно к своему, чтобы оставить поцелуй. Быстрый. Он сейчас маловажен. Важно только скоростное биение сердца в груди. Сильными руками О’Брайен сжимает спину Харпер, двигает ближе к краю, чтобы сократить расстояние между ними. Девушка упирается напряженными руками в поверхность машинки, чтобы удержать равновесие, выдыхает в потолок, подняв голову и прикрыв веки, когда парень целует её в изгиб шеи, опустившись ниже, к ключицам. Своими ладонями он нащупывает пуговицу на джинсах Мэй, расстегивает, быстро принявшись стягивать жесткую ткань, попутно опускаясь. Губами касается груди, низа живота. Садится на корточки, полностью сбросив джинсы, и целует колено Харпер, которая мычит, поддавшись вперед, чтобы вслепую нащупать его плечо и потянуть обратно. Встает, возвращаясь к её губам. Целует, пока начинает расстегивать ширинку на своих джинсах.
Стук.
Замирают. Не дышат. Даже не успевают оторваться друг от друга губами, поэтому Дилан все равно оставляет поцелуй, после чего хмурится, повернув голову в сторону двери, как и девушка, с покусанных губ которой срывается тяжелое дыхание.
— Мэй, ты здесь? — Лили. Харпер моргает, растерянно взглянув на О’Брайена, а тот, словно нарочно, наклоняется, с полным игнорированием ситуации продолжает целовать её плечо. Мэй пытается собраться с силами.