— Далеко не отходи, - удивлена. Он не приказывает мне быть рядом, как делает постоянно. Неужели, начал прислушиваться к тому, что я говорю?
— Да я здесь, — отвечаю, бросая на него быстрый взгляд, и приглядываюсь, встав напротив витрины. Эм, у меня конечно отлично по биологии, но даже я с сомнением разглядываю органы, не понимая, какому животному они могут принадлежать. Наклоняюсь, с отвращением морщась:
— Будто человеческие… — шепчу губами.
— Так они есть, — голос такой до тошноты знакомый, что мне даже не нужно смотреть на незнакомца. В голове уже звучит: «Печень моя».
Моргаю, резко повернув голову, и встречаюсь взглядом с парнем, на шее которого висит мятая бандана. Он улыбается, но в этой улыбке нет ничего притягательного. Этот голос. Он был там. Один из тех парней.
Пес.
Я начинаю панически моргать, чем смешу его. Парень кивает на прилавок:
— Вон там печень, — ухмыляется. — Совсем свежая, — тошнота встревает в глотке, а ужас сворачивает мой желудок. — Самое то, что любят собаки, — касается дверной ручки. — Что тебе завернуть, детка?
В страхе отступаю, понимая, что он в какой-то степени издевается и наслаждается моим ужасом. Не жду. Разворачиваюсь, но резко понимаю, что не могу сейчас рвануть к ребятам. Я обращу на них внимание. Этот тип заметит Дилана и Дейва, и… Господи. Просто, мать вашу!
Ненормальный тип смеется мне в спину, когда убегаю вперед, в толпу, пытаясь затеряться. Толкаю людей руками и локтями, постоянно оглядываясь назад, ведь боюсь, что за мной может быть хвост. Нахожу в себе смелость остановиться только тогда, когда сворачиваю за один прилавок из сотен, стоящих в ряд. Пробегаю между ними под возмущенные крики торговцев. Оказываюсь совершенно в другом ряду, где вонь сырого мяса куда сильнее. Замираю, панически оглядываясь по сторонам. Здесь большинство людей — мужчины. С псами на поводках. Охотники, чьи собаки лают друг на друга, бросаясь на прохожих. Не могу смотреть на мясо, быстрым шагом иду вперед, стараясь не задевать людей. Говор. Шум. Лай. Отвратительные запахи. Не даю себе окунуться в панику, держусь в руках, пока мой потерянный взгляд исследует ряды, в попытке найти похожий на тот, у которого мы остановились. Булочная. Нужна…
Лай со стороны. Вздрагиваю, дернувшись вбок от псины, что практически бросается на меня, но её оттягивает хозяин, при этом ругаясь на меня. Задеваю мужчину позади. Тот пихает меня от себя, с особой грубостью. Еле удерживаюсь на ногах, продолжая идти. Вижу знакомый ряд позади тех, вдоль которых иду. Слава Богу, здесь можно спокойно увидеть, что происходит на другой улице рынка. Нет высоких, прочных границ и стен, поэтому в груди тянет ноющая боль от желания, скорее оказаться рядом с близкими людьми. Начинаю проходить между лавками, что не нравится одному из мясников, который отрубает большим ножом кусок туши. Ускоряю шаг, не оглядываясь на него. Знаю, что смотрит. Чувствую. Бегу вперед, желая скорее найти друзей и сообщить о проблеме. Нам нужно уходить отсюда. Вижу на противоположной стороне тот самый магазин человеческих органов. Точнее, это какой-то притон, окруженный псами и их хозяевами. Значит, где-то здесь должна быть булочная. Вижу её, тормозя у самого прилавка. Оглядываюсь. Паника растет.
Где они?
Начинаю активно дышать, крутиться на месте, взглядом цепляясь за каждое отвратительное лицо. Дрожь пробегает по спине, когда тяжелая ладонь ложится на плечо, заставив отскочить в сторону. Большими глазами смотрю на того же парня с банданой, которому явно пришлось по вкусу издеваться надо мной, правда, на этот раз он не один. С ним какой-то высокий мужик, лысый, неаккуратно побритый.
— Хэй, детка, куда ты убежала? — он держит в руках черный пакет, с которого на снег капает алая жидкость. Отступаю назад, еле выдерживая вымирание своего сердца, и опять разворачиваюсь, унося свои ноги прочь от того места.
Вернуться к машине. Надо просто вернуться туда. Дилан и Дейв наверняка заметили Псов, поэтому ушли.
Не знаю, сколько я пытаюсь по времени выбраться из чертового лабиринта Ада. Выхожу на дорогу, оглядев высокие, черные деревья. Лесная полоса. К черту. Если пойду вдоль дороги, то найду наш автомобиль.
Иду долго. Темно. Рынок круглосуточный, поэтому там до сих пор шумно. Поздно вечером это место пугает еще сильнее.
Мне кажется, что каждая клетка моего организма находит свой покой, когда начинаю узнавать местность. Точно, мы оставили машину где-то на спуске с дороги, чтобы скрыть под хвойными ветками. Боже. Ноги сейчас отвалятся. Испытываю гамму светлых чувств, когда замечаю наш автомобиль и стоящих возле него Дилана с Фарджем. Лили сидит в салоне, кусая ногти. Черт. Надо было затеряться в толпе, а потом тут же спешить к ним, а не давать себе передышку. Знаю, что О’Брайен устроит очередной вынос мозга, но я все равно улыбаюсь, в последний раз ускоряя шаг. В паре метров меня замечает Дейв, поэтому раскидывает руки в стороны, затем поднимает голову, ладонями скрыв лицо. И топчется на месте.
— Извините, — прошу, не прикусывая язык, когда встречаюсь взглядом с Диланом, который бросает сигарету в снег.
Смотрит на меня, явно желая начать ругаться, и я готова к этому, но его перебивает Роуз, которая выскакивает из салона, вся на иголках:
— Куда ты делась?
— Я столкнулась с Псом, поэтому, чтобы не приводить его к вам, решила затеряться в толпе, но… — откашливаюсь, виновато выдыхая белый пар. — Я немного потерялась, — перевожу взгляд на внешне злого Дилана, повторяя искренне. — Извините, давайте скорее уедем отсюда.
Дейв приходит в нервное движение:
— Да, садимся, — приказывает, хлопая друга по плечу, чтобы тот оставил свою злость и сел за руль. Лили забирается в салон, и я хочу поспешить за ней, но меня останавливает хватка О’Брайена, который не совсем сдержанно дергает обратно, поэтому поворачиваюсь к нему лицом, готовясь принять любую ругань, любое грубое слово, ведь выглядит он так, словно сейчас разобьет мое лицо о капот машины.
— Задрала, — и отпускает, развернувшись, распахивает дверцу, забираясь на свое место. Виновато опускаю взгляд. Ненавижу заставлять кого-то переживать. Это значит, что я не думаю о чувствах других, но оно не так. Я не такой сильный эгоист, но все равно приношу другим неудобства. Черт.
Откашливаюсь, с опущенной головой подхожу к автомобилю, забираясь на заднее сидение к Роуз, которая, судя по виду, тоже сильно волновалась, а ей не стоит переживать. Я беспокоюсь за её сердце. Но девушка тревожилась из-за меня. Чувствую себя еще хуже.
И Дилан. Больше мне нельзя будет возникать, если он начнет держать меня при себе. Он прав. Я не могу постоять за себя.
***
Дома, спустя час или полтора, пыл остыл. Дейв в принципе не злится на меня, потому что он… Ну, он такой человек. Просто рад, что со мной все в порядке, поэтому с ним мне легко находиться в одном помещении, как и с Лили, которая, как и он, вполне довольна тем, что мы все дома.
А вот с Диланом все сложнее. Причем, так постоянно.
Он часто твердит мне о запрете передвигаться самостоятельно, на что я обычно ворчу, напоминая, что являюсь вполне способным на защиту самой себя человеком. А в итоге, выходит подобная ситуация. И я больше расстроена не из-за того, что разбиваю ту маску уверенности перед другими. Главное именно в других людях. В людях, которые переживают за меня. Нельзя больше заставлять их волноваться.
Мы с Лили тусуемся на кухне после того, как раскладываем всю еду в холодильнике. Приготовили чай. Сидим, разговариваем, пока парни обсуждают то, чего нам нельзя слышать, на втором этаже. Они даже связались с Джо. Думаю, речь идет о взрыве в больнице и о том, что Псы были замечены на рынке в здешних местах. Это пугает. Такое чувство, что эти ублюдки везде. От них нет спасения.
Но сейчас не хочу думать о них. Мы с Роуз говорим обо всем, даже смеемся, пока речь не заходит о том, от чего мои щеки вспыхивают.