И содержание его небольшое, но оно заставляет Дилана резко вскочить с кровати.
От Джо:
«Прячьтесь».
Глава 54.
Люди грешны.
В обществе приняты моральные ограничения, которые помогают человеку определить, насколько серьезный у него грех. Проблема в том, что люди не часто придают значения тому, что делают, что говорят, о чем думают. Всему, что происходит вокруг, всему, в чем становятся главными виновниками. В наше время мораль гаснет. Все больше личностей прекращают задумываться о своих поступках. Обидчики без чувства стыда. Насильники без должного наказания.
Свет разума канет в темноте безумия. Совершенное человеческое отчаяние.
А он задумывается когда-нибудь о своих грехах?
Мужчина стоит у стены, разглядывает карту Лондона с приближенными к нему городами, отличными по величине и масштабу. Он внимателен, он рассудителен и умен. Ни одного лишнего движения, ни одной лишней мысли. Он — профессионал. Этот человек мог бы считаться гением, если бы не был настолько окружен чернотой, которую сам же воплощает, сам порождает. Водит маркером, делает пометки, чтобы все рассчитать, чтобы все вышло по плану. Никакой ошибки быть не может и не должно.
У двери кабинета стоит мужчина. Он выглядит немного подавленным, но только потому, что ни один из Псов так и не ответил ему, что будет с ними. После того, как все произойдет. Главный не заикался о дальнейшей судьбе банды, он даже не вводил в курс дела полностью, словно что-то утаивал. И утаивает до сих пор.
— Груз был доставлен на склад, — мужчина нервно дергает край своего рукава пальцами, искоса наблюдая за тем, как Главный отходит от карты, явно любуясь ею. — Осталось развести по точкам.
— Понятно, — он крутит пальцами маркер, щуря зеленоватые, но темные глаза, после чешет щетину, поворачиваясь к своему столу, забитым бумагами и прочим важным хламом. — О’Брайена еще не нашли.
— Нет.
— Тогда иди к четвертому гончему, скажи, что он мне нужен.
— Да, — мужчина делает что-то вроде еле заметного наклона головы, выказывая свое уважение и крайнее подчинение Хозяину, затем покидает кабинет, в дверях сталкиваясь с не менее пугающей личностью.
— Не думал, что ты зайдешь, — Главный даже не поднимает головы. Просто видит очертание тела, понимая, кто его тревожит.
Джо провожает взглядом Пса и закрывает за собой дверь, сунув ладони в карманы джинсов:
— Хотел попрощаться.
— Я не давал тебе вольную, — Главный усмехается, начав рыться на столе, чтобы найти описание доставленного груза. Нужно перепроверить расчеты.
— Я и не просил, Лукас, — Джо встречает на себе взгляд мужчины, который зло процеживает, хватая документ из ящика:
— Не обращайся ко мне так.
— Как именно? Это твое имя.
— Пошел к черту, — Главный грубо задевает пальцами шрам на подбородке, вновь подходит к карте, начав сверять данные.
— Я ухожу, Лукас, — Джо выдыхает с усталостью, а мужчина качает головой, нервно улыбаясь:
— Нет, — его состояние не понять. Он просто понимает, что многое в его руках, многое зависит от его поступков, поэтому человеку не тяжело давить на других, оставаясь безнаказанным.
— Ты до сих пор в обиде на меня? — да, Главный будет ковырять ту самую глубокую рану. Старую, но такую чувствительную, правда, сейчас Джо не ведется, а остается внешне спокойным.
— Почти двадцать лет прошло, — Главный начинает что-то чиркать на карте маркером, сохраняя довольную ухмылку. — А ты все еще считаешь меня виноватым.
— Верно, — никаких эмоций.
— Она была больна, — мужчина вздыхает без особых чувств, закрывая маркер колпачком и разглядывая свои труды. — Причем на голову.
Джо хмурится, слегка прикусив язык, ведь не желает говорить подобное:
— Она тебя любила.
— А-га, — Главный тянет без интереса и возвращается к своему столу, не поднимая головы. Джо медленно дышит, смотрит на него, ждет реакции. Той, которая делает его человеком. Неужели, последняя крупинка его человечности исчезла? Главный начинает набирать какой-то номер, взглядом проделывая дыру в сознании Джо:
— Ты собирался уходить, — строго напоминает.
А мужчина решает нанести удар:
— Сьюзен родила.
Молчание. Но не бездействие. Лукас продолжает листать какие-то документы. Не дает ответа, поэтому Джо делает шаги к его столу, сдерживая ту самую ненависть, что копошится внутри уже давно, десятки лет мучает его:
— На самом деле, она родила, только после убила себя, — вынимает руки из карманов, когда опирается на край стола Главного. Играет с огнем. Смотрит исподлобья. Сжигает взглядом. Лукас вздыхает, сохраняя ту самую мину на лице, за которую его все остерегаются. Полная бесчувственность в глазах. Главный бросает документ и телефон на стол, опирается на него, подобно Джо, и отвечает на зрительное сражение:
— И к чему ты это говоришь?
— Мне интересно, есть ли в тебе хотя бы немного чувства вины и… — Джо начинает со злостью, но Главный перебивает его спокойным, но требовательным голосом, говорит так, как умеет. И его тон вызывает мурашки даже у Джо.
— Я не о Сьюзен, — мужчина щурит веки, всматриваясь в глаза человека напротив, чтобы вычислить его эмоции. — Почему ты говоришь о ребенке? — Джо пускает смешок, но Лукас заставляет его почувствовать неприятное напряжение в ребрах. — Я хороший психолог.
— Не такой хороший, — он отвечает тем же тоном, той же угрозой. — Раз уж не смог понять Сьюзен.
— Не в обиду тебе и твоим ублюдским родокам, но я был единственным, кто понимает её, — Лукас выпрямляется, такое ощущение, будто он смотрит на Джо сверху вниз, что совершенно не удивительно.
— Поэтому ты бросил её ради всего этого дерьма? — Джо уже не контролирует себя, когда начинает короткими ноготками врезаться в поверхность стола. Резким движением толкает стол, делая шаги назад, тяжело дышит, а лицо Лукаса остается неизменно равнодушным, но в глазах что-то… Что-то блеснуло. Нехорошее.
— Ты знаешь, где ребенок? — Главный щурится, а Джо пускает смешок:
— Понятия не имею, я избавился от него, — отступает к двери.
— Ты знаешь, где он, — Лукас еле шевелит губами, не моргает, и выглядит это устрашающе, но Джо умело сохраняет вид непоколебимого человека с сильной волей, когда неприятным смешком разбавляет тишину:
— Думай, как хочешь, — берется за дверную ручку.
— Ты работаешь на меня.
— И мне от этого тошно.
— Подчиняйся, — Главный делает шаг из-за стола, напряженно сжав пальцы в кулак.
— Я убью тебя, — Джо уверенно заявляет, но шепотом, чтобы охрана за дверью не принялась его скручивать. — Прострелю твою чертову голову, — сглатывает, еле сдерживая тон голоса. — Знаешь, что я думаю? Злишься. Это так. Но проблема в том, что во всем своем дерьме виноват только ты, а ты принимаешь за виновных людей, обстоятельства, но не себя, Лукас, — шепчет тише. Эта информация больно личного характера. Псы никогда не пойдут против Хозяина, если только не найдется тот, кто сломает его, став новым вожаком. Лукас хранит молчание. Смотрит. И Джо не боится подойти ближе, чтобы плеваться в него своей злостью:
— Кто тебе мешал бросить все и уехать с ней? — рычит сквозь зубы. — Кто? Только ты. Ты сделал свой выбор. Ты предал её, — смотрит в глаза. Губы Лукаса расплываются в самодовольной улыбке:
— И ты заставишь меня поплатиться за это? — хочет неприятно рассмеяться, но Джо вполне серьезно заявляет:
— Ты уже расплачиваешься сполна, — выпрямляется. — Ты добился, чего хотел? У тебя целая банда, вас тысяча, а может и больше, но я знаю тебя слишком хорошо, Лукас. Ты никому не говоришь свое имя, для всех ты Хозяин, потому что боишься, что кто-то узнает о твоем прошлом. О твоей другой стороне…
— Неописуемое дерьмо, — Главный перебивает смешком, закатив глаза. — Ты серьезно? Говоришь со мной так, будто мы с тобой товарищи. Напоминаю, я — твой Хозяин, Джо, так что выполняй мои указания.