— Город не виноват, — Джо не замолкает, и… Всё потому, что это попытки. Лукас был его лучшим другом, он был человеком. И да, Джо уже взрослый мужчина, он повидал множество бед, он знает, что мир строится не из розовых грез каких-то малолеток. Но Джо хочет верить в здравомыслие, которое, кажется, уже покинуло сознание Лукаса.
— Подумай, ты хочешь… — откашливается, бросив косой взгляд на дверь. — Ты хочешь стереть Лондон, думая, что вместе с ним уйдет твое прошлое и все воспоминания. Тяжесть не пропадет. Тебе просто нужен шанс и…
— Где он? — жестко. Холодно. Режет глотку. Главный врезается ледяным взглядом в глаза Джо, отчего тот наконец вспоминает, с кем говорит. Огонь уже добирается до колен. Он тонет в собственном пепле, поскольку Лукас не моргает.
Он хороший психолог. Он чувствует людей.
— Где ребенок, Джо? — голос въедается в мозг, стенки черепа трещат. Джо расправляет плечи, качнув головой:
— После смерти Сьюзен я отнес его на одну из спальных улиц. Скорее всего, он давно уже вышел из приюта и теперь, — разводит руки в стороны. — Бродит где-то здесь, или же давно свалил из города, — возвращается к двери. — Подумай, Лукас. Я больше не стану тебе читать нотации, но… — смотрит в глаза Главного, в которых не видит ничего, кроме уже знакомой темноты. — К черту, — сдается, открывая дверь, и выходит из кабинета.
К черту, Лукас.
***
Весь дом поник в темноте. Времени было мало, но они успели.
До того, как Псы вошли внутрь. До того, как они обошли все этажи, проверяя на наличие «лишних людей». До того, как самые мощные по телосложению мужчины вернулись к фургону, вытащив оттуда брыкающегося человека с черным мешком на голове. Его руки завязаны за спиной, попытки выбраться, сбежать кажутся смехотворными, поэтому Псы смеются. Зло, неприятно. Ведут мужчину на кухню, со всей грубостью усаживают на стул. Он что-то мычит, старается рвануть, хоть ничего и не видит, но его удерживают за плечи. Трое мускулистых, двое чуть меньше, но никак не слабее. Один из них довольно улыбается, встав напротив похищенного, и снимает с него мешок, кивком приветствуя:
— Хэ-эй, — тянет с той же немного ненормальной улыбкой. — Как самочувствие?
У мужчины не заклеен рот. Он мычит, начав вертеть головой с паникой и страхом. Кровь уже высохла на губе, синяки по всему лицу разбросаны в хаотичном порядке. Он смотрит на Пса, который наклоняется, опираясь на его колени руками:
— Че расскажешь? — усмехается. — На самом деле, мне не особо интересно. Ты же предатель. Странно, что тебя не смогли найти до того, как подобных тебе казнили, — выпрямляется. — Может, обсудим, по какой причине ты решил отойти от банды? — с виду молодой парень кивает второму, и тот начинает бродить по кухне в поисках предметов для операций. Пленник громко и тяжело дышит, смотрит напугано, но со злостью, продолжая дергать руками, но двое позади хорошо справляются с ним. Мускулистый, что стоит у двери, выходит, чтобы обойти территорию. Никто не должен знать, что здесь происходит.
— Трой, — парень открывает шкафчик и обнаруживает режущие предметы. Этого вполне достаточно.
— Как хорошо, что есть Джо, — Трой хлопает в ладони, улыбаясь предателю. — Начнем, — обращается к мужчинам. — Положите его на стол.
Пленник начинает громко мычать, дергаться, толкаться, но двое мужчин без труда бросают его на поверхность стола, держа за обе руки. Парень берет все острые предметы, чтобы предоставить Трою, а тот пока обходит жертву, цокая языком с особым негодованием:
— А ты ведь был хорошим товарищем, так… В чем дело? — он начинает расстегивать пуговицы на рубашке предателя. — Выглядит так, будто я домогаюсь тебя, — смеется, а все остальные остаются без эмоций. Им нельзя их проявлять. Только предводитель отдельной команды Псов может позволить себе такую роскошь по причине своей нестабильности. В таких людях Хозяин уверен на все проценты из ста.
— Итак, — Трой берет у «ассистента» скальпель, поворачиваясь к столу. Предатель мычит, но уже не так сильно. Он понимает. Ему не уйти.
— Лучше бы ты сдался, и тебя просто застрелили, а только потом разобрали на органы, а теперь тебе придется это терпеть, — подходит ближе, пальцами проводя по острию. — На самом деле, Хозяин так и хотел поступить, но я люблю другие методы, — улыбается. — Не волнуйся, я сделаю все, чтобы ты прожил как можно дольше, — в его голосе такое отвратительное фальшивое сочувствие. — Если ты начнешь терять сознание от болевого шока, я всеми силами приведу тебя в порядок, — подносит скальпель к коже живота. Мужчина сжимает мокрые веки, еле сдерживая слезы и горечь от осознания происходящего.
— Последнее слово? — Трой смотрит жертве в глаза. — А, точно… — он довольно растягивает губы. — Ты не можешь, — вздыхает. — Мы ведь отрезали тебе язык, — у жертвы на столе начинается одышка. — Меньше сливать информации надо было, — смотрит на него, начиная давить острием на кожу. Мужчина дергает руками, но от лишних телодвижений ему только хуже, поэтому единственный выход — кричать.
И он кричит. От боли. От рвущейся плоти. Глубже.
Трой с удовольствием наблюдает за мучениями предателя, тихо шепча:
— Чур, печень моя.
Все, что они успели сделать, — это выскочить через заднюю дверь на двор. Добежать босиком по морозу до старого амбара, где раньше содержали лошадей и прочий скот. Промерзлое сено. Оно впивается в кожу.
Мэй боится шевелиться, словно Псы могут спокойно обнаружить их даже на таком расстоянии. Девушка только через минут десять начала дышать без сбоя.
Они разместились в самом дальнем углу старой постройки. Здесь много отделов с перегородками, скорее всего семья Джо делала большой уклон на развод именно копытных. Сидят на сене, поскольку больше негде. От холода начинает сводить конечности. Лили практически прекращает ощущать свои ноги и руки. Она так трясется, что, кажется, можно услышать, как хрустят её кости. Наверное, именно такие ситуации полностью сближают людей, поскольку все четверо буквально прижимаются друг к другу. Девушки разместились между парнями, которые всячески стараются согреть не только себя, но и их. При этом им приходится прислушиваться, постоянно выглядывать из амбара, чтобы проверять обстановку. Слышны крики. Громкие. Болезненные. Такие ненормальные, от которых сам начинаешь мычать, но уже под воздействием страха.
Дейв и Дилан встают в очередной раз, чтобы выглянуть из-за дверей и понять, что происходит. Мэй с напряжением растирает свои плечи, следя взглядом за парнями, но отвлекается на Роуз, которая сжимает себя руками, трясясь от мороза. Они даже не успели захватить теплые вещи, поэтому девушка сидит в майке и джинсах. Пытается улыбнуться Харпер, но ледяные губы давно посинели от холода и шевелить ими тяжело. Пускает пар.
Мэй приседает на колени, снимая с себя кофту.
— Не надо, замерзнешь, — Лили еле выговаривает. Пальцами потирает больные круги под глазами. Харпер просто качает головой, набрасывая на подругу теплую вещь. В этот момент возвращаются парни. Дейв садится рядом с Роуз, притягивает к себе, начав активно растирать её руками.
— Что там? — Мэй поднимает взгляд на Дилана, который стучит зубами, снимая с себя кофту:
— Это просто Псы. Не гончие. Они не смогут обнаружить нас по запаху, — шепчет, вроде, успокаивая, но девушка только нервно облизывает губы, демонстрируя в своих глазах полную растерянность:
— Что они здесь делают?
О’Брайен протягивает Дейву свою кофту, и тот молча благодарит, сжав губы. Одевает Роуз. Девушка чувствует себя жалкой, ведь все они проявляют заботу к ней. Она — обуза, так? Ни на что не способная. Ей стыдно, поэтому Лили виновато прячет глаза, отворачивая голову от парня, который хмуро прижимает её спиной к своей груди, пытаясь согреть ладони. Такие ледяные, словно неживые пальцы.
— Думаю, это те, которых мы видели на рынке, — Дилан шепчет, садится на сено, растирая ладони о колени. — Они торгуют органами, — переводит взгляд на Харпер. Та морщится с отвращением:
— Не хочу знать, — прикрывает веки, отворачивая голову, и отказывается слушать. Все, хватит безумия с неё. Только не сегодня. Мэй обнимает колени, с тревогой наблюдая за Лили. В её состоянии все может произойти. Совсем не подходящее место. Кажется, и Харпер, и Дейв, и даже Дилан в эту секунду задумываются о правильном.