О том, что Роуз нельзя быть с ними. Ради её же безопасности и жизни. Но на этот раз им придется обсудить сложный вопрос всем вместе, никаких секретов. Только позже. Когда Псы уйдут из дома.
— У тебя сердце не болит? — Дейв спрашивает у Лили. Все они знают, что девушка скрывает свои боли в груди, чтобы не беспокоить лишний раз. Её часто тошнит. Ей нельзя находиться в такой дали от больницы. И она сама это понимает, но… Роуз поворачивает голову, улыбнувшись Фарджу. Тот не верит её улыбке, поэтому продолжает пускать пар ей на ладони.
Конечно, у неё болит сердце. Ситуация слишком стрессовая. Иной реакции быть не может.
О’Брайен прислушивается, хмуро шепча:
— Кто-то бродит рядом, — его напряженный взгляд встречается с остальными, не менее спокойными. Они прекращают дышать полной грудью, не шевелятся. Ждут. Даже Мэй слышит хруст снега под тяжелым телом, поэтому смотрит в глаза Дилана, еле сдерживая дрожание тела. Парень кивает головой, сводя брови к переносице, и осторожно протягивает к ней руку, ладонью накрывая тыльную сторону её ладони. Они сидят не так близко, как Дейв и Лили, но Харпер все равно может ощущать намек на тепло, поэтому сжато улыбается, переплетая их пальцы.
Главное, не шевелиться. Не издавать громких звуков. Тогда они переживут ночь.
Сидеть. Терпеть холод. Смотреть друг на друга, иногда пытаясь выдавить подобие улыбок, которые каким-то образом помогут успокоить нервы до следующего, громкого крика со стороны дома.
— Они… Ужасны, — Мэй шепчет дрожащими губами. Тихо, практически выпуская лишь пар изо рта. Смотрит на Дилана, который прекращает гладить её костяшки пальцем, никак не меняясь в лице.
— Нелюди… — девушка моргает, не зная, как может позволять себе говорить подобное. — Как ты мог быть одним из них? — щурит веки, выражая полное непонимание и… Огорчение. О’Брайен не отводит взгляд. Молчит.
— Мэй, — Дейв вздыхает, вступается за друга, как и за себя. — Мы многое не понимали, когда все началось закручиваться, — чувствует, как крепко сжимает его ладонь Лили. — Все делают ошибки.
Харпер опускает взгляд, потом голову, и продолжает смотреть вниз, вновь уходя в себя, уносясь вперед за мыслями. Пальцы Дилана дрожат. Она чувствует это и, почему-то, уверена, что судорога вызвана далеко не холодом.
Может, он сам уже давно начал порабощать себя чувством вины? У О’Брайена слишком много причин, чтобы жалеть о прошлом. И ты стала одной из них.
Фотографии имеют способность окунать человека в воспоминания. Они — нить между прошлым и настоящим, которая порой может привести к унынию и апатии. Этот снимок был сделан так давно. Мятый клочок глянцевой бумаги, по краям ободранный, даже подожженный, ибо мужчина частенько, куря, подносил пламя зажигалки и сигареты к фотографии. Нельзя понять, чего он желал в этот момент, но его стеклянный взгляд был сосредоточен только на девушке.
Как и сейчас. Он курит. Сидит в кабинете. Пальцами сжимает фотографию. На него смотрят три человека. Трое… Друзей? Бывших. Двое парней и девушка в центре. Для одного сестра, для другого нечто большее. Вьющиеся волосы, что вечно были в каком-то непонятном беспорядке. Светлые, зеленые глаза, именно ими она сводила с ума, хотя в целом, в ней не было ничего особенного. Но… Да, она лишала рассудка. Её голос уносил землю из-под ног.
Он никогда подобного не чувствовал, наверное, поэтому выбрал иной путь. Пошел за отцом с его замашками бандита. Лукас рос в этом. И данный вид существования стал нормальным еще в раннем детстве. Да, после встречи Сьюзен, его терзали сомнения, но подобные чувства отец быстро выбивал из сына.
И что теперь? Отца убили, Сьюзен мертва, его ненавидит бывший лучший друг, а сам занимает пост Хозяина. Он добился того, чего не смог бы при всем желании его отец.
И что? Что теперь?
Теперь в его голове только одна цель.
Для чего он строил систему, к чему все идет? Ответ на поверхности.
К концу.
***
С того момента, как визг колес порвал к черту ушные перепонки, прошло около двух-трех часов. Для безопасности. Возможное возвращение Псов никто не отменял, поэтому они продолжали сидеть тихо в амбаре, не разговаривая, да и говорить было не о чем. Стресс слишком серьезно задевает нервы человека, особенно не подготовленного. Парни ещё способны совладать со своим организмом, а вот девушки… Скорее, нет. Да, их нервные улыбки ещё сияют на бледных лицах с красными, больными щеками, но эту ложь легко распознать.
Все комнаты старого дома погружены в темноту, но двигаться в ней гораздо легче. Учишься ориентироваться в ней первые несколько минут, после спокойно перешагиваешь разбросанные на полу вещи. Мэй идет позади, поддерживает Лили за руку, с такой же внимательностью всматривается во мрак коридора, как и Дилан с Дейвом, что шагают впереди, первыми заглядывая на кухню. И… И Фардж делает шаг назад, грубым голосом приказывая:
— Идите наверх, в ванную, — намекает на то, что девушкам стоит согреться. Как-то неосторожно подталкивает Харпер за плечо, давит на спину, специально заставляя обходить Дилана, но и Лили, и Мэй всё равно поворачиваю голову, видя то, что находится на кухне: стол вымазан в крови, причем именно эта жидкость — самое темное пятно в помещении. Видны следы крови на столешницах, на режущих предметах, пятна даже на стекле окна и светлых занавесках, будто Псы не просто резали здесь человека, а еще играли с ним, давали возможность встать, пинали из стороны в сторону. Вот, почему кроме крика был слышен смех. Тело забрали, но вонь и грязь оставили.
— Боже… — Лили отворачивает голову, ладонью накрыв рот, чтобы сдержать рвоту, и ускоряет шаг, начав подниматься по ступенькам. Харпер слегка замедляет шаг, чтобы взглядом ухватить все, каждую деталь, после встает на первую ступеньку, опустив свои глаза на затылок Дилана. Не поворачивается, хоть и чувствует на себе взгляд. Смотрит только на лужу крови под столом, начав нервно сжимать и разжимать пальцы. Запах металла в носу.
И ты был одним из них?
Нет, проблема в том, что ты ещё Пес, О’Брайен. Способен ли ты стать нормальным человеком?
А был ли ты нормальным? В определенные секунды, да. А в целом — нет.
— Надо все убрать, — Дейв вздыхает, оглядываясь на лестницу. Девушки ушли наверх.
— Как думаешь, кого они так? — обращается к Дилану. Тот без сомнения в голосе отвечает:
— Тревор. Его единственного из предателей не поймали, — проходит по кухне к столу, пальцами касается крови, пачкая. Дейв внимательно наблюдает за тем, как О’Брайен подносит ладонь к носу, вдыхая аромат крови. Кажется, Фардж уже может смириться с мыслью, что у его друга появились странные заморочки, но это не отменяет того факта, что они — самые близкие люди друг для друга.
— Здесь… — Дейв с трудом принимает эту мысль. — Здесь оставаться небезопасно, — складывает руки на груди, подходя к Дилану, который опирается копчиком на край стола, встав в расслабленную позу. Сразу ясно, он часто сталкивался с подобными сценами. Возможно, когда-то он был один из тех, кто собирал органы. Фардж не может всего знать, О’Брайен многое утаивал от него. В первую очередь для безопасности. Как ещё Дилан смог из шавки стать гончим? Парень явно проходил через это все для доверия и похвалы Хозяина.
— В любой момент кто-то может приехать, — Дейв встает напротив Дилана, и тот выдыхает, прекращая разглядывать свои окровавленные пальцы:
— Дождемся Джо и обсудим этот вопрос, — оглядывает помещение, морщась, ведь от запаха крови начинает болеть голова. — Давай все уберем.
***
Создавалось под: Fleurie — Hurts Like Hell
Горячая вода. От неё пальцы ног начинают сильнее ныть, но не могу сделать напор несильным, ведь хочу скорее окунуться в теплоту, что сжигает кожу насквозь. Сижу на бортике ванной, ноги держу в воде, что довольно быстро набирается. Лили сидит на дне, затылком упираясь в стену. Смотрит в потолок, колено поджав к груди. Мы решили не снимать футболки, но джинсы свалили на пол. До сих пор ощущаю покалывание в ногах, поэтому не могу полностью насладиться теплом и относительным спокойствием. Оно временное. Роуз моргает, с каким-то огорчением начиная: