Опускаю руку на подоконник. Смотрю на него, зная, почему мои глаза начинают болеть. Не могу позволить себе расплакаться при нем, так что громко вдыхаю через нос, и терплю боль в груди, поворачиваясь спиной:
— И ты будешь в порядке, — говорю непринужденно, будто так и будет на самом деле, и это всему миру известный факт. Продолжаю вытирать кровь. Слыша, как на кухню входит Дейв, отрезвляя Дилана:
— Джо едет сюда, — оповещает, переводя на меня взгляд. — Мэй, положи тряпку, я сам, — затем обращается к другу. — Я схожу, посмотрю, как там Лили, и вернусь.
Оборачиваюсь на Фарджа тогда, когда он исчезает с кухни. Надеюсь, Роуз хоть немного пришла в себя. Иначе… Что? Иначе Дейву будет тяжелее. Гораздо тяжелее.
В такие моменты, в моменты появления Псов, хорошо осознаешь свое положение, думаю, поэтому Дилан садится на стул, выдыхая, и начинает растирать ладонями лицо, отбрасывая тряпку в сторону. Сидит боком, локтем одним опирается на деревянную поверхность. Смотрю на него. Вторая его рука лежит на колене, а нога нервно дергается, знаете, словно он быстро притоптывает. С тревогой наблюдаю за этим, пока парень не прекращает, ладонью сжав нижнюю часть лица. Смотрит на меня. Знаю и вижу. Он думает. И не сложно догадаться, о чем именно.
Мы все к этому пришли. К одной и той же мысли о безысходности положения.
Это не игра. Это наша жизнь. Мы не воскреснем, получив пулю в лоб.
Опускаю взгляд, начав дергать пальцами влажную тряпку:
— Думаю, нам стоит поговорить, так?
— Не сейчас, — Дилан шепчет.
— Хорошо, — продолжаю вытирать уже чистое стекло. Не сейчас. О’Брайен сам не готов.
И я не готова.
***
Стучится. Не ждет ответа, дернув ручку двери, что с легкостью поддается, поэтому Дейв заглядывает в ванную комнату, встречаясь взглядом с Роуз, и сразу понимает.
Она плакала. Черт.
Девушка вытирает волосы полотенцем, скованно улыбается парню, который проходит в помещение, прикрывая дверь до щелчка:
— Как твое сердце? — спрашивает, подходя к стиральной машине, и садится на неё, чуть было не потеряв равновесие от слабости. Лили стоит к нему спиной, смотрит в зеркало, на выдохе шепча хриплым голосом:
— Все нормально, — не сдерживает вздох. Тяжелый. А в её груди сжимается сердце. С такой силой, что девушка еле дрожит, пальцы вонзая в край раковины. Подавляет кашель, морщась от покалывания, и громко дышит. Фардж смотрит. И словно ощущает все то, что чувствует она, поэтому еле глотает кислород полной грудью:
— Я… — прикусывает губу, не зная, как начать. Роуз оглядывается. Смотрит на него. Он — на неё. Молчат. Дейв сглатывает. Один раз. Второй. Третий. Тишина затягивается. Но зрительный контакт не прерывается. Девушка опирается спиной на раковину, нервно дергая себя за влажные локоны волос. Её состояние… Нельзя закрывать на такое глаза, она выглядит ужасно. Она будто ходящий мертвец и… И Фардж не может быть настолько эгоистичен по отношению к ней. Он желал, чтобы она была рядом с ним, но подобное невозможно. Почему все они начинают принимать этот факт только сейчас? Почему их сознание открылось для поглощения реальности в тот момент, когда они успели зайти так далеко?
— Я хотел… — выдыхает. — Кое-что обсудить с тобой.
— Подожди, — страх. Роуз шепчет с тревогой во взгляде. Смотрит на парня красными глазами, еле контролируя тон голоса, чтобы не демонстрировать свой ужас. Она держит рот приоткрытым, продолжая трясущимися руками «рвать» кончики волос:
— Давай… — громко вдыхает кислород. — Еще немного… — смотрит ему в глаза. Дейв молчит, сжимая пальцы рук в кулаки. — Совсем немного времени, ладно?
Парень опускает взгляд. Может показаться, что её тело дрожит от холода, но на самом деле… Это её личная ложь. Судорога вызвана спазмами в груди. Ей необходима профессиональная помощь. Она пытается кушать, верно, но этого не достаточно, чтобы поправиться. У неё, мать вашу, была остановка сердца. Это не шутки, и питьевой йогурт, кружка чая с сахаром не спасут положение. Лили Роуз больна. Лили Роуз может умереть. И вина будет на плечах Фарджа. На плечах его эгоизма.
Девушка кое-как терпит желание выпустить слезы, но изо всех сил сдерживает их в глазах, отчего те покрываются соленой пеленой жидкости. Смотрит. Ждет. Дейв поднимает на неё взгляд, слабо кивнув головой:
— Совсем немного, — не скрывает правду. — Совсем немного времени, Лили.
Девушка сжимает губы, дрожащие, в попытке улыбнуться, но в итоге просто растягивает, вновь поворачиваясь к парню спиной, чтобы продолжить приводить себя в порядок. Или же, чтобы позволить себе немного поморщиться от горечи во рту и ненормально большого комка в горле.
Влюбленные люди часто бывают эгоистичны по отношению друг к другу.
Но этот вид эгоизма не несет в себе ничего темного. В точности наоборот.
***
Джо приехал к утру. Конечно, мы не ложились спать и… Практически не разговаривали. Никто из нас. Дейв иногда перебрасывался фразами с Диланом, только и всего. Сейчас за окном светло. Бледно. И пасмурно. В доме тихо. Парни вместе с Джо сидят в его кабинете, видимо, обсуждая дальнейшие действия. Они не приглашают нас, поскольку… Мы там лишние.
Создавалось под: Missio — Can I Exist
В который раз ставлю чайник нагревать воду. Стою позади Роуз, та сидит за столом, смотря куда-то перед собой, думаю, она тоже копается в себе, расставляя все по местам, взвешивая свои возможности. Я расчесываю её волосы. Девушка вовсе не сутулится, но её позвоночник, он… Так выпирает из-под тонкой бледной кожи. Моргаю, невольно проводя пальцем по его выступам на затылке. Джо привез из города витамины для Лили, сделал мне укол, чтобы я точно ничего не подхватила после укуса пса. Этот человек может и пугает меня, но без него нам было бы тяжелее.
Причем, всем.
Чайник кипит. Не реагирую, продолжая пальцами водить по тонким, редким волосам подруги. Её организм не в порядке, поэтому нет ничего странного в сильном выпадении волос.
— Мэй, — Лили обращается ко мне шепотом.
— М? — мычу, начав заплетать тонкую косичку.
Она не продолжает. Словно хочет в чем-то мне признаться, но сама себя прерывает, ведь на кухню заходят Дилан с Дейвом. О’Брайен подходит к окну, чтобы проверить территорию, Фардж спешит к чайнику, снимая его с плиты. Молчим. Тишина врастает в наши тела, становится непосильным грузом, но никто не желает заговаривать первым. Все погружены в себя. Мы находимся в одном помещении, в такой близости друг к другу, но при этом мы все оторваны. Никакой моральной связи. Уверена, у них был напряженный разговор с Джо, который, к слову, длился около двух часов. Поглядываю на Дилана. Он поворачивается лицом к нам, но взгляд остается опущенным. Хмур. Ладони прячет в карманы джинсов. Опирается спиной на подоконник. Оглядываюсь на Фарджа. Тот поставил чайник на столешницу, и теперь просто пялится на него, пальцами тихо стуча по горячей поверхности. Напряжение. Натянутое и неприятное.
Оставляю косичку Лили без резинки. Медленно покидаю кухню, решая немного отдохнуть от морального давления молчания. Поднимаюсь на второй этаж. В голове мысль — закрыться пока в ванной, будто проблема сама рассосется, пока буду торчать там, запертой ото всех. Иду по коридору и вовсе не торможу в страхе перед Джо, который выходит из своей комнаты. Только замедляю шаг, ведь мужчина обращается ко мне:
— Подожди, — он явно уже выпил, но ещё вполне трезв. Мужчина возвращается к себе, а я встаю на пороге его кабинета, обняв себя одной рукой. С напряженным интересом ожидаю продолжения его слов. Джо ходит по комнате с бутылкой виски в руке, открывает ящики стола, шкафа. Что-то ищет, параллельно говоря со мной:
— Это будет странная просьба, — предупреждает, но, думаю, ничто не способно удивить меня и лишить способности говорить, так что сохраняю спокойствие, когда мужчина открывает ящик комода, присаживаясь на одно колено. Вытаскивает какую-то небольшую бумажку. Приглядываюсь. Это фотография? Джо встает, поворачиваясь ко мне:
— Я попрошу тебя, — подходит ближе. — Держать это у себя, — говорит, пока не демонстрируя мне снимок.
— Но… — начинаю мяться. — Зачем?