— С Джо мы обсуждали возможность переезда на другое место. Одно такое есть, поэтому, — Дилан рушит тишину, — мы можем перебраться туда сразу после того, как доставим Лили в аэропорт, — свободной ладонью стучит по моей коленке. Смотрит на Дейва. Тот только кивает, не поднимает глаза. Как и Лили. Всё. Они теперь не просто в себе. Они вместе в совершенно своем мире, в котором только и могут, что прижиматься друг к другу.
Поэтому я шепотом прошу О’Брайена помолчать. Достаточно.
Дилан смотрит мне в глаза, пальцами поправляя вьющиеся локоны, что лезут на лицо. Слабо улыбаюсь, что совершенно не к месту, но не хочу грузить его своим состоянием. Сегодня очень тяжелый день. В эмоциональном и физическом плане. У меня совсем нет сил. Нужно собраться, чтобы действовать дальше, так что дергаю Дилана и остальных, предлагая:
— Может, все-таки пробуем поспать? — выбираюсь из объятий парня, встав на слабые, немного трясущиеся ноги.
Дейв молча начинает двигаться. Роуз приседает на колени, ждет, пока Фардж откинет одеяло, чтобы потом лечь рядом. Поворачиваюсь к Дилану, протягивая к нему руку, и О’Брайен пожимает её, поднимаясь с кресла. Перед тем, как покинуть комнату, я задвигаю шторы, погружая помещение в полумрак. Дейв и Лили уже лежат. Причем спинами друг к другу.
Выхожу, прикрываю дверь. Недолго остаюсь без движения.
— Это правильное решение, — Дилан стоит позади, у стены. — Мы не можем помочь ей. Что, если её сердце откажет? Что, если ситуация потребует долгого пребывания в бегах? Она не выдержит, — шепчет. Киваю, разворачиваясь, чтобы продолжить идти по коридору. О’Брайен забрасывает руку мне на плечо, ладонью продолжает потирать предплечье, после чего обнимает за талию, грея кожу.
Тяжело. Трудно. Сложно. Но я не хочу, чтобы с Лили что-то произошло. А так мы будем уверены, что она в порядке, что она выздоравливает.
Порой верные решения приносят столько боли.
Что появляется желание поступить неправильно.
***
В комнате становится тихо. В холодном молчании они находятся около получаса, но ни одному не удается уснуть. Роуз еле терпит слезы, что сжигают её глаза. Она пальцами закрывает губы, старается тихо шмыгать носом и в страхе быть услышанной замирает, когда позади начинается движение. Девушка сжимает мокрые веки, всхлипывая от касания губ её плеча, щеки. В каждом действии Дейва читается усталость, сломленность, некая злость на себя. Внутри себя он знал, что его ждет подобное. Но готов все равно не был.
Одной рукой опирается на кровать рядом с животом Роуз, целует шею, еле выдерживая её мычание и попытки отвернуть голову, скрыть лицо в подушке. Она хнычет, невольно пиная парня ногами. С такой же злостью, но вызванной обидой из-за безысходности. Фардж громко дышит, немного грубо сжимает её дальнее плечо, разворачивая на спину, лицом к себе. Девушка скрывает глаза под ладонью, всячески утаивает слезы от парня. Тот целует её подбородок, рукой проводит по животу, чувствуя каждый выступ костей.
Черт.
Девушка больно сжимает его волосы на затылке, дернув голову на себя, и приподнимается на один локоть, целуя губы. Немного неаккуратно, ведь все ещё прерывается на сдержанный плач. Судорога усиливается. У обоих. Дейв отрывается от Лили, слишком агрессивно дернув с её плеч кофту.
К черту.
Он зол. Не на неё. На себя.
Роуз не сопротивляется. Помогает. Она поднимает руки над головой, когда Фардж стягивает с неё футболку, оголяя тело. Наклоняется, целуя, плюет на её желание сделать лишний вздох, да и она забивает на это, громко всхлипывая, когда Дейв наклоняется, оставляя поцелуй на её шее. Ниже. Пальцами мнет тонкую кожу, задевая кости таза. Губами касается ямки между ребрами, вдыхает аромат кожи, рукой поворачивая девушку немного боком, к себе, чтобы после поцеловать её талию. Лили не прекращает ронять слезы. Она мычит, смотрит в потолок, еле разбирая что-либо в своей голове. Полнейший хаос. Ладонью сжимает свои губы, подавляя желание зарыдать.
К черту, мать вашу…
…Совершенно никакой боли. Осторожно, медленно. Слишком нужно и необходимо. Слезы остывают в глазах девушки, которая только и может, что обнимать парня за шею, пока тот носом лицом упирается в изгиб её плеча. Тяжело дышат. Каждое движение — это дрожь. Причем сильная. Совсем ненормальная. Лили ногти впивает в кожу, с желанием разорвать спину Дейва, а тот зло мычит ей в шею, сильно толкнувшись бедрами. Роуз дергает его за волосы. Он до боли сжимает её затылок пальцами. Девушка бьет его по плечу. Парень резким движением углубляется в неё.
Злость.
На себя.
У обоих.
Лили сдается первой. Она неосторожно пальцами сжимает его лицо, заставив парня повернуть голову в ее сторону. Не сопротивляется, своим лбом уткнувшись в её. Не двигаются. Смотрят. Дышат.
Слабость охватывает с новой силой. Дейв сглатывает, видя, как дрожат губы Роуз, которая вновь морщится, начав ронять слезы. Фардж целует её. Быстро. И роняет лицо в подушку рядом с её головой. Не двигается. Лили обнимает его спину, губами прижимаясь к плечу. Смотрит в пустоту комнаты, шмыгая носом. Сжимает веки, слыша, как сдержанно парень мычит в подушку. Уже не злость. Нечто, ломающее его ребра.
У них одно дыхание. На двоих.
Глава 55.
—… Да, если вам так будет удобней, — нервно дергаю ткань джинсов. В комнате холодно, даже найденное одеяло не помогает, как следует согреться. Сижу, прижимаясь спиной к изголовью кровати, говорю с матерью Лили уже около часа, пытаюсь объяснить ситуацию, и она меня слушает, причем не перебивая. Очень внимательно, с каким-то страхом. Видно, как сильно она переживает о состоянии дочери, поэтому во мне растет желание помочь Роуз уехать. С ней все должно быть в порядке. Лили заслуживает того, чтобы жить нормально, чтобы, наконец, выздороветь. Никто не заслуживает подобной жизненной ситуации. Но мы здесь, мы ввязались в это, уже утопая, так что Лили нужно помочь. Как можно скорее, пока есть время.
— Только выберите рейс утренний, — опускаю взгляд на Дилана, который головой лежит на моем животе, одной рукой обнимает за бедра, ровно дышит. Спит. Хорошо, ему необходим здоровый сон. Начинаю аккуратно водить кончиками пальцев по его волосам, наблюдаю за тем, как морщится его лицо, словно снится что-то неприятное.
— Хорошо, я буду ждать звонка, — благодарю мать Роуз, как и она меня, после чего прекращаю вызов, устало опустив телефон на кровать. Ладонью начинаю тереть сжатые веки. Хочется начать вздыхать, но сдерживаю желание, чтобы не привлечь внимания к своему утомлению. Просто нужно время. Взять себя в руки, собраться, начать двигаться. Если будем сидеть на месте и убиваться, то точно погибнем. Помню, я часто в детстве грешила бездействием. У меня что-то не получалось, что-то в моей жизни шло не так или просто меня не устраивало, и я сидела, плакала об этом. Слезами ситуации не поможешь. Если бы я понимала это в раннем возрасте, то многих проблем можно было вполне избежать.
Начинаю костяшками нежно водить по щеке парня, смотрю в потолок, всячески следя за своим сердцебиением. Да, тяжело. Да, трудно. Именно поэтому я не имею права раскисать. Парни не должны тащить на себе физический и моральный груз. Одни. Я помогу.
Резкое движение под ладонью. Опускаю голову, удивленно взглянув на О’Брайена, который приседает слишком внезапно. Он держится на локте, второй рукой лезет в карман кофты за оружием и долго, долго смотрит в сторону двери. Боюсь двигаться, уже хорошо ознакомившись со всеми повадками пса. Дилан часто так просыпается по ночам. В этот момент стараюсь не шевелиться, иначе могу попасть под руку немного забывшегося человека. Сглатываю, взглядом скачу с затылка парня на дверь, и набираюсь мужества шептать:
— Там никого нет, — аккуратно шевелю рукой, возвращая пальцы на его волосы. И глажу, чувствую, как его тело немного трясется, будто сон еще тащит его внутрь себя, а сознание продолжает бороться. Он смотрит на дверь. И принюхивается.
— Там никого нет, Дилан, — шепотом, чтобы не напрягать. Ладонью начинаю мять затылок его шеи.