— У тебя есть родственники в Норвегии? — смотрит на Роуз, которая принимается мыть овощи.
— Да, — девушка пожимает плечами. — Моя тетя. Она художница, живет одна, — оглядывается на Дейва. — А что?
Фардж моргает, качнув головой, и улыбается, загадочно стрельнув взглядом на Дилана, который усмехается краем губ.
— Да так, ничего, — Дейв делает глоток. — То есть, нам нужно быть в аэропорту примерно… В семь? — смотрит на Мэй, которая берется за приготовление обещанной яичницы. Сосредоточенно разбивает яйца ножом, раскрывая, чтобы содержимое вылилось на разогретую сковородку:
— Да, лучше пораньше там быть, — отвечает, обращаясь ко всем. — Кто сколько будет? — прилетает желание каждого по поводу количества яиц. Дилан молчит, уже нервно постукивая пальцами по столу. Дейв поглядывает на него, заерзав на стуле, и не понимает, какое успокоение испытывает, когда Харпер подходит к О’Брайену наклонившись так, чтобы взглянув ему в лицо:
— Хэй, — улыбается, ведь он смотрит на неё, выдергивая себя из мыслей. Девушка подносит к его лицу яйцо:
— Сколько? — говорит с ним без раздражения.
В определенные моменты стоит сдерживать свои эмоции, особенно негативные.
— Я не голоден, — О’Брайен берет кружку, отодвинув стул, и Мэй выпрямляется, сжав в ладонях несчастное яйцо:
— Точно? — с сомнением. — Мне не сложно… — замолкает, ведь Дилан покидает кухню, прикрыв за собой дверь. Даже Роуз отвлекается от салата, уставившись в ту сторону, в которую сейчас молча смотрят остальные. Дейв стучит пальцами по кружке, хмурясь:
— Что с ним? — хочет встать, видимо, пойти и узнать, но Харпер останавливает:
— Не надо, — знает, так правильно. Взглядом давит на Фарджа, заставив того сесть обратно, а сама возвращается к готовке. Лили переглядывается с Дейвом, медленно продолжая нарезать овощи.
Харпер знает. Лучше не трогать, не выдавливать из него слова и объяснения, особенно сейчас, когда невозможно предугадать его реакцию на излишние расспросы. Остается только ждать, когда он сам либо скажет, либо промолчит, просто вернувшись к ним.
— Точно будет безопасно выбираться в город в такую рань? — Роуз решает заговорить.
— Если честно, понятия не имею, — Дейв продолжает наблюдать за паром, что поднимается с поверхности чая в кружке. — Джо говорит, что никаких новостей от Главного нет, да и Дилан ничего не знает, насчет захвата аэропорта, к примеру. Думаю, все должно пройти гладко, — уверяет, хоть сам и сомневается. — Все, чем сейчас занимаются Псы — доставляют груз по точкам, и их задача отвлечь власти от своих действий.
— Что за груз? — Мэй перехватывает информацию, взглянув на Дейва, а тот дает всем своим видом понять, что зря вообще открывает рот. Но умело хранит тайну, качнув головой:
— Прости, не могу распространяться, — принимается активно глотать горячий чай, чтобы смочить горло. Девушки переглядываются. От них хранят столько секретов, что порой становится не по себе. Чего на самом деле добивается Главный? Что это за груз?
Ответов нет.
Что. Гложет. Лукаса?
Мужчина сидит в кресле, без интереса дергая фотографию, от вида которой тянет блевать, но не по причине отвращения. Скорее, дело в неприятной тянущей боли, что застает врасплох каждый раз, когда снимок попадает в его грубые руки.
Смотрит. Разглядывает. Рвет края.
Вынимает сигарету изо рта, поднося кончик к лицу одного из запечатленных людей. К своему. Прожигает, при этом в его глазах совершенная пустота. Что это на самом деле? Злость? Ненависть? К кому? К Джо? К себе? К отцу? К Сьюзен?
Нет, он не может злиться на неё. Не имеет права.
Спустя года, что-то остается неизменным, даже после особых бесчеловечных подготовок, что развивают личность в нужное для банды русло. Да, Лукас устраивал для себя личную программу. Он прошел её с успехом, но их разговор с Джо выбил из колеи. Вот уже второй день Главный не дает указаний, хотя весь груз доставлен, остается только переместить его по точкам, и, знаете, несмотря на то, что он — Хозяин Псов, имеются в банде личности, которые начинают сомневаться в Главном. Такие, как Трой, что имеют стержень и свою точку зрения. Такие, как те Псы, над которыми не такой жесткий контроль, как над Гончими. Поэтому Лукасу стоит быть осторожнее и не терять лица перед подчиненными.
Иначе его же Псы разорвут ему глотку.
Стук в дверь. На месте лица Лукаса прожжена дырка. Мужчина поднимает равнодушный взгляд на вошедшего и сует сигарету обратно в рот.
— Вы хотели меня видеть? — первый. Первый гончий. Крупный, высокий, мощный мужчина, лет тридцати. Тот, кто смог полностью расположить к себе Хозяина. Один из лучших. Самый лучший.
— Верно, — Лукас начинает неаккуратно складывать фотографию. Исподлобья наблюдает за Первым, который молча ожидает приказа. Хороший пес. Верный.
— Я хочу дать тебе поручение, и о нем, — бросает мятую фотографию на стол, начав тянуть пальцы и хрустеть ими, — никто не должен знать, — в принципе, ничего нового. Гончие часто выполняют задания подобного типа засекреченности.
Первый ждет. Смотрит. Главный снимает с запястья часы, не меняется в лице:
— Проследи за Джо. И опирайся на мой запах, — делает паузы. — Учуешь человека, запах которого напоминает мой, — стреляет взглядом на гончего. — Приведи ко мне.
***
Вечер близится с неимоверной скоростью. Думаю, мы вряд ли сегодня ляжем спать. Слишком нервничаем перед выездом в город. Тем более, меня еще не поставили в известность, куда мы перебираемся. Ведь оставаться в доме Джо уже не безопасно.
— Что это вообще за хрень? — Дейв какой раз попадает иголкой в указательный палец, поэтому трясет рукой, ворча, как старый дед. Лили заливается смехом, сидя рядом за столом, и просит его:
— Давай, я сделаю, — не может убрать улыбку с лица, тянет руки, чтобы отобрать у парня футболку и иголку с ниткой, но тот поднимает вещи, качая головой:
— Нет, я смогу, — растягивает губы, принимаясь повторять попытки зашить рванную дырку на темной ткани. Я сижу напротив, грея ладони о кружку с чаем, наблюдаю за тем, как Роуз не может сдержать смеха, ведь попытки Дейва научиться пользоваться иголкой и правда смешат до коликов в животе. Сама без остановки пускаю смешки, стараясь подавить желание широко улыбаться, ведь наше хихиканье только сбивает бедного парня с толку. Хотя, думаю, ему даже в радость смешить нас, особенно Роуз. Девушка ладонями накрывает свои губы, пряча улыбку, смотрит сверкающими от смеха глазами на Дейва, который забавно кривляется, пока пытается вставить выпавшую нитку в ушко иголки.
Постоянно поглядываю в сторону коридора, прислушиваюсь. Дилан конечно покидал комнату внизу, но только для того, чтобы зайти в ванную, а так на протяжении дня мы с ним не говорили. Может, стоит спуститься и проверить, как он? Знаю, что должна давать ему больше свободы, тем более эмоциональной, но я беспокоюсь за этого типа, который не привык делиться переживаниями, считая это признаком слабости. Но, если я узнаю, как он, то и Дейву станет легче. Даже Роуз. Не скажу, что эти двое близки, но О’Брайен заботится о Лили, поскольку знает, как она дорога его другу.
Встаю из-за стола под смех Роуз, которая еле держится на стуле ровно, пока Дейв ругается на неё, прося помолчать. Он не может сосредоточиться. Улыбаюсь, покидая кухню под их фальшивую ругань, которая, кажется… Оглядываюсь, невольно прикусив язык и выскочив в коридор с таким видом, будто стала свидетелем чего-то необычного.
Что ж, они целуются. Хороший знак.
Иду к двери, что ведет в подсобное помещение. Спускаюсь медленно, каждую ступеньку считаю в голове, словно числа помогут немного напрячь какие-то расслабленные мозги. Выхожу в узкий коридорчик. Тут темно, поэтому быстро шагаю к двери, без стука открываю, заглядывая в плохо освещенную комнату с голыми стенами. Дилан сидит на кровати, с кружкой в руках. Боже, он вообще менял положение? Парень бросает на меня короткий взгляд, и да, я вижу, как он тяжело вздыхает, но прячет губы под ладонью, которой начинает растирать их. Прохожу к кровати, сцепив ладони в замок за спиной. Смотрю на Дилана, а тот немного нервно покачивается, но все же поднимает глаза, вопросительно кивнув головой.