— А как поступают? — Дилан резко встает на ноги, сделав шаг в мою сторону, и я еле сдерживаю желание отступить назад. Не боюсь его, но… Немного остерегаюсь. Не хочу, чтобы он знал о моей осторожности. Это опять заденет его чувства.
Вот! Вот я думаю о нем, я не хочу ранить, а как поступает он?
Сжимаю свои плечи, борясь с тем, чтобы не опустить глаза. Смотрю в ответ. И, знаете… Это точно она. Наша зрительная война, о которой я давно успела позабыть. Прямо сейчас мы сражаемся вновь, и меня это ранит.
Дилан прячет ладони в карманы кофты. Они вспотели, уверена. А еще он сжимает пальцы, чтобы избежать проявления нервозности в виде привычного потирания переносицы.
— Они говорят, О’Брайен, — моргаю.
— Хорошо, — он все-таки касается пальцами переносицы, почесав, и начинает. — Харпер, я думаю, нам стоит расстаться, потому что… — и замолкает, его рука замирает в поднятом и согнутом положении. Я сжимаю губы. Молчу. Смотрю в глаза. Он смотрит на меня. Опускает руку, сильно хлопнув ею по бедру.
— Видишь? — моргает, скользнув языком по губам. — Я не могу так.
Сглатываю, теперь понимая, о чем он. Но ведь все не должно быть именно таким образом, верно? Мне хочется начать говорить, Дилан первый открывает рот:
— Я слишком близок к тому, чтобы… — сутулится, его язык заплетается по вине дрожащих губ. Молчит, не договаривая, поэтому набираю больше воздуха, шепча:
— К чему? — глотка сжимается, а ожидание приводит кровь в кипящее состояние. Кажется, именно сейчас О’Брайен на самом деле идет против себя, против своих принципов, чтобы… Обсудить проблему со мной.
— Мне тяжело, Мэй, — признается. — Каждый день. Все сложнее, понимаешь? Я просыпаюсь и первым делом думаю о том, как бы сегодня не проморгать момент, заметить угрозу и устранить её. Не потому что я так забочусь о своей жизни, — осторожным движением указывает на меня ладонью. — Ты рядом. Я отвечаю за твою безопасность. Мне сложно контролировать себя, сохранять какое-то спокойствие, когда ты не в поле моего зрения, — сглатывает, ведь продолжаю молчать, взглядом упираясь в него. — Тебя злит мой контроль, но я не могу иначе, — вздыхает, хмуря брови, и замолкает, ожидая моей реакции. Я должна быть готова к этому разговору. Должна. Но.
Опускаю руки, понимая, что сам же инициатор разговора не готов к этому. Дилан ждет, что я сейчас взорвусь и брошусь прочь на эмоциях, но я не собираюсь устраивать сцену, уж прости.
— Я думаю, — шепчу. — Мы не готовы.
— Нет, — на удивление, он дает ответ быстро, даже не запинается, не пытается оспорить. О’Брайен пожимает плечами, как и я.
— Но я не хочу напрягать тебя, — признаюсь, сразу заметив, как Дилан сдерживает желание нервно почесать переносицу. Он хочет казаться эмоционально стойким, поэтому только изрядно сжимает зубы.
— Если тебе будет легче, то я буду все время на виду, — не могу перестать активно моргать, так как слишком переживаю. О’Брайен без эмоций:
— Двадцать четыре на семь будешь торчать на расстоянии вытянутой руки? — уточняет, немного сводя брови к переносице, отчего проявляет хмурость. Он не шутит. И если мне хочется ему помочь, то, да, я согласна. Хотя бы на то время, пока мы не будем готовы разойтись.
— Окей, — развожу руки в стороны, пожимая плечами. — Мне не сложно, — замечаю, как еле дергаются его губы в усмешке. — Можем начать прямо сейчас, — два-три шага — и я возле него. Беру за локоть, сильно сжав пальцами кожу:
— И сейчас мы вместе пойдем наверх, иначе Фардж скоро спустится, чтобы душить тебя вопросами о состоянии, — гордо поднимаю голову, подобно Дилану, который щурится, внимательно разглядывая мое лицо:
— И почему ты такой баран? — выдыхает, цокая языком, словно сдается, принимая мое решение, и я довольно улыбаюсь:
— Неприятно, да, когда твоя девушка похожа на тебя?
— Отстой, — шепчет, но не улыбается, хотя знаю, что ему гораздо легче. Всё же разговоры важны для освобождения.
Довольно переступаю с ноги на ногу, потянув парня за собой к двери:
— По поводу вылазки из твоей норы я не шутила, — не могу не улыбаться, видя, как Дилан закатывает глаза, без желания поддаваясь мне:
— Меня вполне устраивает моя нора.
— Ага, — вытягиваю его за порог в коридор и спускаю руку ниже, сжав его горячую ладонь. Сильно перенервничал, как и я. Меня не обманешь своим хмурым видом. Могу написать справочник «Как понять чувства О’Брайена и при этом остаться в живых». От этой мысли становится смешно, поэтому шире улыбаюсь, привлекая внимание Дилана:
— Убери эту улыбку.
— От-ва-ли, — поднимаюсь по лестнице, продолжая растягивать губы.
— Потрясающе, — чувствую, как он сжимает ладонь в ответ.
Выходит в коридор, тут же становясь свидетелями громкого восхищения Роуз:
— Вау! Ты сделал целый стежок! Молодец!
Дилан тормозит взглянув на меня:
— Че там происходит?
— Долгая история, — качаю головой. Веду его на кухню, и своим появлениям мы привлекаем внимание Дейва, который, кажется, вспотел от перенапряжения, пока повторял попытку справиться с иголкой:
— О, раздраженный тип, — Фардж явно рад видеть Дилана, а тот останавливается у стола, изогнув брови:
— О, швея, — его равнодушный тон делает обращение еще смешнее, поэтому я улыбаюсь, как и Лили, которая всячески пытается отнять у Дейва футболку:
— Ты молодец. Но, давай, я закончу.
— Nei, jeg gjør det! (норвеж. Нет, я сам сделаю!) — улыбается, отворачиваясь от Роуз, пытается вновь вставить нитку в иголку. Эх, тяжело ему, наверное.
— И что он сказал? — Лили поднимает глаза на Дилана, который сует свободную руку в карман джинсов, пока большим пальцем второй гладит мои бледные костяшки:
— Joe kom ikke ut? (Джо не выходил?)
Я поворачиваюсь лицом к О’Брайену, удивленно хлопая ресницами. Он знает норвежский? Черт, этот человек не перестает меня поражать. Каждый день узнаешь что-то новое.
— Nei, jeg tror Joe føler dårlig etter å ha drukket (Нет, я думаю, ему плохо после алкоголя), — Дейв довольно улыбается, видя, что мы с Роуз немного потерянны, ведь не понимаем, о чем они говорят. И, видимо, это парней забавляет.
— De har en så morsom ansikt (У них такие смешные лица), — Фардж смеется, взглядом изучая то Роуз, то меня, после смотрит на Дилана, который так же осматривает нас, пуская смешок:
— Ja. Jeg liker det (Да, мне это нравится), — смотрит на меня, слишком довольно улыбаясь, и я моргаю, хмуря брови. Они явно смеются над нами.
Перевожу взгляд на Лили, которая складывает руки на груди, пуская смешок, ведь Дейв и Дилан продолжают болтать на языке, что нам совершенно не знаком. И я уверена, что обсуждают они нас.
Роуз стучит пальцами по коже плеч и вздыхает, поднимаясь со стула:
— I nostri ragazzi — idioti (ит. Наши парни — кретины).
И их улыбки медленно сползают с лиц. Фардж и О’Брайен переглядываются, откашливаясь, а я подхватываю инициативу Лили, с улыбкой выдернув свою ладонь из хватки Дилана, который смотрит на меня, подняв брови.
— Sì, (ит. Да), — вздыхаю, замечая, как то самое удивление теперь читается в глазах парня, — sono d’accordo (ит. Я согласна), — обхожу стол, чтобы вместе с Лили встать у плиты. Дейв опять поднимает глаза на друга, который искоса наблюдает за мной, сощурившись:
— Jeg tror de ønsker å spille (Я думаю, они хотят поиграть), — опирается копчиком на столешницу, продолжает смотреть на меня, сложив руки на груди.
— Jeg ønsker ikke å spille. Lily forferdelig sinne (Я не хочу играть. Лили страшна в гневе), — Дейв оглядывается на нас. — Может, поиграем во что-нибудь другое? — что ж, он сдается первым, и я понимаю, почему. Роуз бывает очень страшной, когда её выводят из себя, а девушке явно не по душе происходящее. Лили хлопает в ладони один раз:
— Давайте, в «я никогда не…», только без алкоголя?
— Ты играла в это? — Ох, Дейв, тебе еще многое предстоит узнать о Роуз…
Подруга ставит чайник на плиту, улыбаясь:
— Конечно, только сейчас будем пить чай, — смотрит на меня. — Будете? Все равно до семи утра полно времени.