Но их нет.
— Идем, — мать торопит, взяв дочь за руку. Крепко. Больше не отпустит. Ведет за собой, быстро пробираясь сквозь толпу. Девушка тащится, а голову оставляет повернутой назад. Изучает толпу.
Никого. Сглатывает, моргая, чтобы избавиться от слез, мешающих лучше видеть. Холод тут же становится ощутимее на коже. Мороз прокалывает тонкий бледный слой, быстро добираясь до хрупких костей.
— Мам, — она шепчет, но её не слышат. Голос застревает в глотке. Дыхание сбивается. Хватает кислород бледными губами, вертит головой, чувствуя, как запястье начинает ныть от жесткой хватки матери.
Еще раз. Последний раз. Дайте ей взглянуть на него, чтобы убедиться, что он справится, что он способен пройти через это. Если ты состоишь с кем-то в отношениях, то и заботиться нужно друг о друге. А в данном случае, забота направлена только на Роуз. Никто не спросил, как это перенесет Дейв. И внутри себя девушка надеялась, что парень сорвется, что откажется.
Но он оказался куда сильнее. Парень, который никогда внешне не внушал ей ощущения силы и мощи, но сломал её мнение в тот день, когда впервые заступился, проявил характер.
Этого парня теперь нет рядом.
Лили Роуз пропала в шуме.
Утонула, не выдержав морального давления.
Если бы не таблетка, которую ей вручил Джо, то её сердце уже бы не выдержало такой нагрузки, поэтому она морщится от боли в груди, но продолжает стоять на ногах.
«Я найду тебя».
Найдешь?
Садятся в машину. Не теряют времени. Необходимо скорее добраться до цели. Мэй забирается на переднее сидение, чтобы Дилан сел с Дейвом, который хранит молчание. Фардж часто моргает, кусает ногти, но на вопросы о состоянии отмахивается ладонью, хмурясь.
Харпер не пристегивается, чтобы сидеть полу боком. Джо заводит мотор. Автомобиль трогается с места. Девушка поглядывает на Дилана, а тот сглатывает, зная, что должен как-то подбодрить друга, вот только он сам не выходит на контакт, уставившись в окно. Причем, смотрит так, словно в голове вовсе нет мыслей. Пусто. Закрывается. И будет закрытым еще долгое время, пока буря в груди не уложится. Прижимает сжатый кулак к губам. Ровно, но тяжело дышит, внешне сохраняя равнодушие, но глаза… Они говорят об ином.
О’Брайен продолжает сжимать его плечо, но не находит слов, поэтому переводит внимание на Мэй. Она так же сжимает губы. Ей нечего сказать. Слишком сложно. Она щекой прижимается к спинке сидения, опускает взгляд в пол. Напоминает себе, что так правильно, что Роуз в безопасности. И Дейв понимает это, просто ему требуется больше времени.
Машина выезжает уже на оживленную дорогу. Джо хмуро озирается по сторонам, так же не желая вставлять лишнее слово. Лучше сохранить тишину в салоне.
Впереди светофор. Давит на педаль тормоза. Автомобиль останавливается, ожидая зеленый свет. Дейв не поворачивает головы. Продолжает смотреть в сторону. Дилан сдается, складывая руки на груди. Смотрит в потолок, выдыхая. Как-то пусто, что ли.
— Мэй, — он шепчет, а девушка вздрагивает, не ожидая обращения к себе. Парень опускает взгляд на неё, хмурясь:
— Сядь прямо и пристегнись, — к слову, никто из них не пристегнут. Но Харпер слушается, садится ровно, начав разбираться с ремнем безопасности. Молчание. Мэй думает только о том, что так лучше, что это верный поступок, но пока ей не становится легче. Замок ремня щелкает, и Харпер охота прижаться затылком к сидению, закрыть веки, но вместо этого краем глаза улавливает резкое движение со стороны окна Джо, поэтому поворачивает голову, успев только вскрикнуть с ужасом, пропитанным растерянностью от неожиданности происходящего:
— Там!..
Сильный удар грузовой машины сбивает её напуганный голос, снося автомобиль с дороги на обочину.
Глава 56.
Я больше не чувствовала холод. Мое разбитое тело бросили в котел с кипящей водой. Руки, ноги пронзили острием ножа до самых костей, которыми потом будут противно хрустеть за столом. Я ощущала, как бешено колотится мое сердце. Впервые оно само вырывалось из груди наружу, чтобы сбежать, бросить меня, поскольку мне не под силу сейчас даже открыть глаза, чтобы понять, почему так сильно пахнет гарью. Жар. Он касается кожи лица, одолевает с неимоверной злостью, будто желая сжечь меня дотла. И когда в груди застревает неприятный вдох, тогда у меня появляется шанс немного сощурить веки. Все передо мной плывет. От сильного удара голова раскалывается. Что-то очень сильно пережимает мою грудь, не давая дышать. Кашляю, ведь черный горячий дым врывается в легкие через сухое горло.
Боже.
Давление растет. Словно кто-то кулаками давит мне на виски, заставляя мычать от сильной боли, что быстро распространяется по всему телу, охватывая каждую чертову клетку организма. Моргаю. Осознания неправильности моего положения приходит не сразу. Сначала я пытаюсь двинуть головой. Шея тут же дает понять, что не стоит этого делать. У меня такое чувство, будто я зависла в пространстве, но все обстоит немного иначе.
Начинаю различать треснувшее переднее стекло, а за ним дымящийся капот автомобиля. На улице какой-то переполох. Громкость в ушах растет, поэтому со временем могу разобрать голоса и даже крики. Морщусь, вынуждая себя вертеть больной головой. Наша машина перевернута не полностью. Она словно сделала пару поворотов, но, врезавшись в многоэтажное здание, осталось в наклонном положении, поэтому я чувствую себя, словно в воздухе. Звон в ушах. Дышу. Виском прижимаюсь к треснувшему оконному стеклу, смотрю на свои руки, что изнывают от порезов стекла. Лежат на дверце машины, колени с порванными джинсами. Опять моргаю, сжав веки, чтобы отогнать темноту от сознания. Мое дыхание громче иных звуков. Пытаюсь приподнять голову: Джо, словно, хотел схватиться за руль, поэтому одна его рука застряла в нем, а все тело наклонено в мою сторону. Мужчина головой упирается в переходник. Вся левая часть его лица в крови. Кажется, мое заплывшее сознание начинает поднимать занавес, дав вспомнить, что произошло.
Удар. Столкновение.
Одной дрожащей рукой пытаюсь сжать ремень, что душит меня. При этом стараюсь повернуть голову, чтобы увидеть, что происходит на задних сидениях. Все тело ноет. И мне не сразу удается заметить самое тяжелое ранение.
Мычу, еле касаясь пальцами бока талии. Трясусь, сдерживая болевой шок, нащупывая немаленький осколок стекла, что торчит из кожи. Кровь. Алое пятно уже выросло на ткани футболки.
С дрожанием губ выдыхаю. Слезы сами выступают на глазах, но всячески заставляю себя терпеть. Кое-как принимаю нужное положение, затылком упираясь в стекло окна, и щурюсь, смотря на Дилана, который так же упирается виском в стекло. Глаза закрыты. Кровь на щеке. Дейв тоже пытался удержаться, видимо, за ручку, что над дверцей, но все равно рухнул, поэтому практически лежит на дне салона, коленками упираясь в бедро О’Брайена. Висок его разбит. Одежда ребят покрыта осколками стекла.
Громко дышу. Заставляю себя вытянуть дрожащую от боли руку, поднять её к голове, чтобы протиснуть сквозь окно и спинку сидения. Не выходит. Мычу, уже ненавидя себя за слезы, пока пытаюсь пошевелиться. Тело словно разбито к чертовой матери. Поднимаю колени, упираясь ногами в плечо Джо, пытаюсь потрясти его, чтобы привести в чувства, при этом продолжаю тянуть руку к Дилану. Могу коснуться его ладони, что лежит на окне. Разбитые костяшки. Порвана кожа. Слишком много стекла. Мое дыхание сбивается, ведь ремень пережимает грудь, не давая глотать кислород, да и тот напрочь отсутствует, ведь дым усиливается, запах гари забивает ноздри, принуждая к долгому, хриплому кашлю. Еле могу сжать его пальцы, начинаю слабо трясти, стараясь привести в чувства. Хочу позвать, начать кричать, но в горло словно забивается пыль. Боюсь расплакаться, потерять контроль, хотя уже не в силах остановить быстрый поток слез. Дергаю. Нужно больше усилий. Корчусь, ощущая, как стекло в коже пронзает сильнее от попытки двигаться. Делаю все осторожно, но тороплюсь, ведь времени мало.