Не удается проглотить комок волнения. Боль начинает медленно напоминать о себе, но сдерживаю рыдания, разрываясь только от горячего дыхания. Голова идет кругом. Моя дрожащая рука приподнимается с груди Дилана, пальцы касаются влажного лба парня. Он дышит. Накрываю ладонью его глаза, по какой-то причине желая скрыть его, заставить не видеть, чтобы он мог перевести дух. О’Брайен продолжает сжимать плечо. Лежит на мне, и я ни в коем случае не оттолкну его, несмотря на рану, которая начинает кровоточить от давления другого тела.
— Они знали, — Джо хрипло дышит, прерываясь на кашель. — Кто-то следил за мной. Я знал, что они собираются отвлечь власти перед последней доставкой груза, но не думал, что это коснется нас, — мужчина смотрит на Дейва, после бросает короткий взгляд на Дилана. — Они теперь в курсе, что вы живы, поэтому придется ускорить процесс. Готовьтесь к…
— Заткнись! — я вздрагиваю, не ожидая, что О’Брайен сорвется. Он грубым движением находит мое лицо ладонью, пытается закрыть хотя бы одно ухо.
Я догадывалась, что они что-то скрывают. Что-то крайне важное и серьезное. И Дилан всеми силами оставляет меня в неведении. Не хочет, чтобы я знала, и этот факт пугает.
Готовиться к чему? Что они будут делать? У Джо точно есть план, и не сомневаюсь, что основой ему являются Дилан и Дейв.
Дилан сгибает колени, мычит от боли, но находит силы ругаться с Джо:
— Обсудим на месте! — не понижает тон, и мужчина не спорит. Он продолжает следить за дорогой. Дейв опускает лицо в ладони.
Именно сейчас я полностью осознаю безумную радость, что с нами нет Лили. Черт, она бы точно пострадала и получила сильные повреждения. Слава Богу. Она в безопасности. Прижимаюсь затылком к окну. Дышу. Смотрю перед собой. Устало. Адреналин отпускает, позволяя окунуться во всю гамму болевых ощущений, что охватывают тело медленно, словно адская пытка.
Нет, не плачь, Мэй.
Главное, вы живы. Все. Так что…
Сжимаю веки, дрожащие губы, и всхлипываю, шмыгая носом. Это приводит в движение Дилана, который пытается присесть. Не открываю глаз, слыша, как Джо предупреждает о моей ране, напоминает мне, как правильно дышать. О’Брайен садится, и мне становится неприятно холодно. Пальцами касаюсь осколка стекла, что вошел глубже в кожу. Знаю, что у остальных такие же ранения, они тоже терпят инородные предметы в теле, поэтому не имею права перетягивать чужое внимание, но…
Но мне так больно.
Терплю, чувствуя, как Дилан свободную ладонь кладет на больное место, предварительно убрав мои руки. Чувствует давление крови под ладонью, поэтому поддается вперед, отпуская свое плечо. Пальцами осторожно сдавливает рану, стягивая кожу на животе, чтобы немного уменьшить её возможность покинуть мое тело. От боли хватаю его пальцами рук за запястья, оставляя алые следы на бледной коже. О’Брайен смотрит на меня. Перед глазами плывет, но могу смотреть в ответ.
— Терпи, — такое чувство, что парень не знает, что сказать, но должен говорить. Киваю головой, рвано дыша через нос, и пытаюсь растянуть губы, чтобы улыбнуться, но это ошибка. Всхлипываю, опуская голову, чтобы скрыть выражение лица. Кровавыми пальцами касаюсь своих губ. И только сейчас замечаю. То, о чем я успела забыть от шока.
Дилана трясет. Он… Активно дышит. Нюхает.
Кровь. Запах крови. Даже Джо с Дейвом часто оборачиваются на него, Фардж предлагает поменяться местами, но О’Брайен отказывается, делая большие паузы. Задерживает дыхание. Вновь дышит, но вдох совершает, отворачивая голову.
Между ними тонкая грань. Между человеком и псом. И все это время, пока мы были на ферме Джо, я всячески пыталась выяснить, в какой момент приходит конец Дилану, и наступает время Пса. Обычно по ночам он становился другим. Порой даже пугал, но к подобному привыкаешь, поскольку знаешь, что он ничего плохого тебе не сделает.
Хмурюсь, видя, как он… Стоп, он… Дилан не поворачивает в мою сторону голову.
Тогда он сказал, что его задели мои слова. Он стыдится того, кем является, но я не хотела заставить парня винить себя. Его вины нет. Это все программа. Главный. Этот псих. О’Брайен не должен стыдиться.
Машину трясет и заносит на поворотах. Я не пытаюсь разобрать дорогу, окружение. Не знаю, куда мы едем.
Моргаю, привыкая к боли, поэтому отрываю одну ладонь от губ, осторожно протягивая к лицу Дилана. Парень сильнее отворачивает голову, не дышит, не смотрит на меня. До сих пор не понимаю, чем вызвана такая реакция на кровь, но догадки ужасают. Псы торгуют органами, они кормят ими собак, что, если во время программы, Дилана, как гончего, тоже заставляли употреблять в пищу…
Тошнота. Сдерживаю мысли.
Отвратительно.
Пальцами сжимаю его подбородок, заставляя повернуть голову обратно. Его челюсть напряжена, сжата. Поднимаю ладонь, оставляя немного дальше от его лица, и он смотрит на неё, не моргая, не дыша.
Но вдохнуть приходится.
Носом утыкается в мою ладонь, давит лицом, наклоняясь ближе ко мне. Вжимаюсь в дверцу спиной, туманным взглядом наблюдая за тем, как парень скользит щекой по моей ладони, поддается вперед, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Дышит. Тяжело. Глотает запах. Одной ладонью обнимаю его за спину, замечая, как Дейв с тревогой хочет оторвать друга от меня, но перехватываю его ладонь, морщась. Дилан не делает ничего плохого. У меня странное предположение, что таким образом он возвращает себе равновесие, некий покой. Да, это ненормально, но я не позволю ему стыдиться этого. Тем более, парень пошел на программу, чтобы отвести внимание банды от Дейва. Рискнул своей относительно нормальностью. Теперь он — такой. И это не повод отталкивать его от себя. Фардж еще секунду наблюдает за нами, убеждаясь, что все в порядке, после садится ровно, следя за дорогой.
Обнимаю Дилана, осторожно глажу пальцами по спине. Боюсь прикрывать веки, иначе потеряю сознание. Парень дышит мне в шею, все еще напряженно сжимает зубы и губы, словно воздерживаясь от чего-то.
Ему нужно расслабиться.
Глаза Дилана давно закрыты, но веки дрожат. Чувствую, как трясутся его ресницы, щекоча влажную кожу. Пальцами О’Брайен еще сдавливает мою рану. Сглатывает. Немного приоткрывает рот, языком касаясь засыхающей крови на моей скуле. Молчу. Никак не реагирую. Отныне, это нормально. Для нас.
Пробует. Короткое действие, после которого парень вновь сжимает губы, отворачивая голову, но не убирает её с моего плеча. Когда-нибудь он сможет побороть это. А пока я буду поддерживать его. Даже, если в какой-то момент он потеряет контроль.
***
Идет по коридору. Уверенная, жесткая походка. По бокам двое мужчин неплохого телосложения. Лукас возвращается в кабинет, но безопасность прежде всего. Даже на базе его могут убить. Причем, свои же. Те, кто хочет быть выше, занять главный пост. Те, кто владеет амбициями. Мужчина поворачивает голову, взглядом вцепившись в парня, который стоит в окружении своей команды. Всего лишь, Пес, подумаете, но очень умный. Не зря же его взяли в ряды банды.
Трой.
Больной. Ненормальный. Такой, какие требуются Псам.
Лукас отворачивает голову, зная, что не теряет уверенности. Трой провожает его взглядом, стоя у стены, после начинает медленно подниматься вверх. Подъезды в этом заброшенном доме давно небезопасны.
Проходит в квартиру, в которой находится его кабинет. Двое мужчин следуют за ним, остаются только возле дверей, за которыми исчезает Главный. Его телефон начинает вибрировать. Отвечает быстро, не заставляя ждать:
— Слушаю, — подходит к столу, но сворачивает к карте на стене. — Ясно. Расположите все верно, я проверю, — медленными шагами приближается, взяв маркер с тумбы. Перечеркивает очередную точку. Последний груз доставлен на место.
Начало. Конца. Он сможет все стереть. Разрушить все, что начал строить его отец. Виновник той жизни, которую он в итоге получил. Лукас уничтожит все это, главное, чтобы никто из банды не понял его намерений, ведь он сотрет не только город, но и всех Псов. Всех. До единого. Чтобы поставить жирную точку.
Вот только…
Опускает телефон, взглянув на сообщение, пришедшее секунду назад. От Первого. И хмурит брови, взглядом полным льда изучая список имен:
«Джо, Фардж, О’Брайен».