Пришлось пойти на многие жертвы, чтобы как-то вернуться в режим обычной жизни, и, если не скрывать, то спустя почти два года немаленькая доля тяжести осталась. Где-то глубоко, и с ней еще предстоит бороться.
А пока… Пока у них, вроде, все нормально. Даже удивительно.
Мать Харпер развелась с мужем, выиграла суд, поэтому вся компания осталась на ней, так что переезжать из Канады не было смысла, тем более, именно здесь, в какой-то мере, сочетается пасмурность и яркость солнца. Не так, как было в Лондоне, когда каждое утро встречало тебя унылым видом из окна.
Один из многоэтажных домов спального района. Парень даже успевает клюнуть носом, пока лифт не сигналит на нужном этаже, напоминая о том, что стоит покинуть замкнутое помещение вовремя. Зеленый коридор, площадка просторная, на этаже всего две квартиры. Слишком спокойно растут в углах цветы в горшках. Соседка — странная, но милая старушка — часто не дает покоя, пытаясь впихнуть очередное растение.
Железная дверь. Вставляет ключ. Поворачивает до щелчка. Открывает.
Переступает порог, уже громко вздыхая:
— Я устал, — прям так сразу. Снимает обувь, не пытаясь поставить её к стене, поэтому, если это не сделает Мэй, то все так и будут об неё спотыкаться. Проходит вперед, сразу в гостиную, совмещенную с кухней, что крайне удобно, учитывая, что в квартире приходится за всем следить. В прямом смысле.
Она спокойно моет посуду, даже привыкает к такому жизненному ритму. Её вьющиеся волосы собранны в хвост, но внешний беспорядок от этого не пропадает. На теле легкая клетчатая рубашка и тонкие темные шорты из мягкой ткани.
— Ты сдал? — девушка оглядывается на парня, который сбрасывает с плеч рюкзак на пол, ворча с таким видом, словно несколько часов таскал тяжести:
— Я устал, — повторяет, подходя к подлокотнику дивана, и падает на него, грудью вниз. Не снимает кофту, оставаясь в ней и темной футболке.
— Дилан, — голос Мэй звучит немного испуганно, отчего парень приоткрывает веки, слегка фальшивит, когда пытается излучить напряжение, и укладывает голову набок:
— Только не говори, что я упал на Дженни? — шепчет, хмуря брови.
Харпер смеется, выключая воду, и качает головой, потянувшись мокрыми ладонями к полотенцу.
— Че ты ржешь? — парень бубнит, вновь прикрыв веки. Устал. — Она такая мелкая. Хрен заметишь.
— Да, да, — Мэй медленно обходит кухонную стойку, идет в гостиную, складывает полотенце и наклоняется, аккуратно уложив на журнальный столик. — Я еще помню, как ты стукнул её дверью.
О’Брайен мычит, уткнувшись лицом в диван:
— Так и знал, что будешь припоминать.
Девушка смеется, встает напротив дивана, изучая измотанного парня, который все-таки находит силы, чтобы уточнить:
— Так, в чем дело? Если подо мной не Дженни, чего дергаешь?
— Нет, не Дженни, — Мэй приседает на край, улыбаясь. — Но ты лег на её печенье.
— Боже, я — труп, — выдыхает, вновь уложив голову набок, чтобы хотя бы одним, еле приоткрытым глазом смотреть на девушку, которая наигранно хмурится, кивая:
— Да, она забьет тебя погремушкой, — сама устало потирает лоб прохладной ладонью. — Так… Что с экономикой?
— Сдал, но на три, — недоволен собой. — Боюсь, это скажется на выплате.
— Ничего, у меня все на отлично.
— Кто бы сомневался.
— Тем более, пока нам помогает мама, — напоминает, но Дилан только больше расстраивается, начав ворчать:
— Мы не можем постоянно держаться на её деньгах, — они не были готовы к ребенку. Они не закончили одиннадцатый класс, их подработки не хватит для того, чтобы ухаживать за малышом. — Я чувствую себя неполноценным.
— Потерпи ещё немного, — Мэй привстает, чтобы сесть парню на спину, отчего тот слегка морщится, но молчит, просто ожидая её дальнейших действий. — Пойдем в колледж. Там можно на заочное поступить, — девушка начинает массировать его спину, надавливая на особо больные участки. — Если честно, я бы еще немного потянула с учебой. Знаю, что нельзя, но мне хочется отдохнуть подольше, тем более с этим чудиком, который сейчас должен спать.
Дилан усмехается, сжимая веки:
— И это ты так отзываешься о нашем ребенке? — не подает виду, но расслабляется, наслаждаясь давлением рук Харпер. Девушка проводит по плечам, желая что-то сказать, но замолкает, слыша, как в комнате, со стороны коридора, гремит погремушка:
— Блин, — опускает взгляд на наручные часы Дилана. — Она опять вне режима.
— Вся в нас, — парень зевает. — Мелкий нарушитель спокойствия.
Мэй слезает с него, слышит огорченный выдох, совсем не замявшись от осторожной хватки. Оборачивается, сжав ладонь О’Брайена в ответ, а тот приподнимает голову, щуря веки:
— Давай сделаем вид, что нас нет?
Девушка смеется, освобождая себя от хватки парня, рука которого падает без сил, свисая с края дивана. Что-то бубнит в подушку, пока находится в относительной тишине. Правда, недолгой.
Харпер возвращается, держа на руках ребенка. Девочке от силы полтора года на вид, но глаза уже большие, зеленые, волосы короткие, тонкие, но растрепанные. Если приглядеться, то можно рассмотреть еще бледные родинки на розовом после сна личике.
Дилан ложится набок, подперев висок кулаком, и внимательно наблюдает за тем, как Мэй укачивает вроде молчаливого малыша, одетого в забавную пижаму, напоминающую костюмчик медвежонка. Даже капюшон с ушками есть.
— О нет… — шепчет, смотря на ребенка. — Ты только посмотри…
— Что? — Мэй озадаченно и с волнением моргает, начав изучать личико девочки с пухлыми щечками, которая активно хлопает длинными ресницами, с интересом вертя головой. — У неё опять аллергия?
— Если бы… — Дилан довольно улыбается, ведь получает нужную реакцию. — Свершилось страшное. Ей достались твои вьющиеся волосы.
— Ха-ха, — Мэй издает фальшивый смех, заставив девочку хихикать. У неё странная привычка — повторять выражения лиц других людей. Выглядит очень забавно.
— Я смотрю, ты взбодрился, — Харпер подходит к дивану, и Дилан роняет лицо в подушку, но приходится тут же поднять голову, даже присесть, так как девушка еще пару секунд играется с девочкой, смеясь с её забавных кривляний, после протягивает ребенка парню:
— Ладно, попробую покормить, может, после еды уснет.
Дилан зевает, широко раскрывая рот, а девочка запрокидывает головку, внимательно следя за выражением лица отца с таким удивлением в глазках, после чего так же открывает ротик, заставив парня смеяться. Мэй возвращается на кухню, оставляя ребенка. О’Брайен держит ее под маленькие, пухлые ручки, поворачивая к себе лицом, и усаживает на колени, ближе к бедрам:
— Хэй, чувак.
— Дилан, — Харпер открывает холодильник, закатывая глаза. Парень улыбается, стрельнув взглядом в спину девушки, и шепчет ребенку:
— Она не понимает всей твоей крутости, — начинает играть с маленькими ладонями, позволяя малышке сжать свои большие пальцы.
Да, проблемы во время беременности и при родах были. Причем мощные. Пришлось делать кесарево на восьмом месяце. Врачи сказали, что у малыша будут задержки в развитии. Да, Дженни еще не может самостоятельно ходить, только если ей помогать, да и головку она еле держит, но улучшения происходят, поскольку Мэй старается заниматься с ней.
Дженни начинает пускать слюни, растягивая губки, отчего её щечки кажутся больше, и хихикает, звонко, даже оглушительно, когда Дилан начинает играть с ней, делая вид, что она проваливается между его коленей. Она трясет ручками вверх-вниз, заставляя парня шире улыбаться.
Мэй готовит бутылочку с водянистой кашей, после возвращается, прервав развлечения О’Брайена в виде фокуса про оторванный палец. На такие вещи Дженни всегда реагирует с таким страхом. У неё очень эмоциональные глаза, а способности мимики порой ставят в тупик.
Вечер проходит спокойно. Из-за сильной усталости тянет лечь спать пораньше, поэтому главная задача — уложить ребенка, а потом можно скорее расслабиться самим. Хорошо, что последние месяцы девочка перестала вскакивать по ночам. Это дает возможность выспаться.