— Держи, Харпер, — учитель протягивает мне журнал, но не смотрю на мужчину, с нехарактерной для меня дрожью в ногах шагаю в сторону двери, чувствуя на себе непонимающий взгляд математика. На моем лице нет ярко выраженных эмоций. Нет конкретики. Я не понимаю, что именно чувствую. В голове одна мысль перекрывает все другие — уйти. Просто скрыться в укромном уголке, подальше. Взгляд замер, зрачки не двигаются, губы всё так же приоткрыты, но вдыхаю воздух через нос. Отключаюсь.
Открываю дверь, выходя под давлением слов учителя, который пытается узнать, куда я собираюсь «держать» путь. Не даю ответ. Не могу заставить себя.
Уйти.
Уходи, Мэй Харпер.
Ты повержена.
Прими это.
Шагаю, прихрамывая, ладони слегка приподнимаю, словно боюсь потерять равновесие, и сворачиваю в уборную, приближаясь к одной из грязных кабинок. Голова пуста. Состояние полного отсутствия. Телефон роняю на пол, пальцы не способны надежно держать предметы. Хватаюсь за дверцу кабинки, распахивая, и захожу внутрь. Ноги больше не в силах удерживать мое тело, поэтому опускаю крышку унитаза, медленно сажусь на неё, ладони покрыты холодным потом, и их я сжимаю между колен. Взгляд сфокусировать не выходит, поэтому просто смотрю вперед, затем чуть ниже, ещё ниже, ещё… Пока не упираюсь в плитку под ногами.
Шмыгаю носом. Глаза заливаются слезами, меня буквально разрывает от эмоций, которые сдавливают шею, заставляя горбить спину. Сгибаюсь. Дрожащие губы сжимаю, стискиваю зубы, боясь разреветься в голос. Мычание. Из носа начинает течь, поэтому прижимаю к нему кулак, закрыв мокрые веки.
С трудом верится в происходящее.
Между ног ноет. Ощущение такое, будто кто-то вбивает мне гвозди в живот, сверлит, вонзает иглы, тысячи игл — и всё это одновременно. Неосторожно вытираю щеки от слез, задевая ожоги от сигарет, и рыдания с новым стоном вырываются из меня. Накрываю одной ладонью часть лица, корчась, и начинаю сдержанно плакать, покачиваясь назад-вперед, словно убаюкивая себя.
Все. Все они знают.
***
— Хм, видимо, Харпер решила прогуляться, — с юмором у учителя математики хреново, но по классу все равно проходят тихие смешки. — Тогда я сам отмечу, — с каким-то негодованием произносит мужчина, будто это непосильный труд, и начинает скользить ручкой над журналом, перечисляя имена.
Дейв кусает ногти, заусенцы, поглядывая в сторону окна. Он нервно притоптывает ногой, привлекая внимание Дилана, который не особо заинтересован в происходящем в кабинете, поэтому всё это время предпочел потратить на сон. Но поведение друга заставляет оторвать лицо от парты.
— Прекрати, — просит, видя, как Дейв до крови кусает кожу пальцев, а сам с таким же успехом поправляет на голове капюшон.
Все они с «приветом». У каждого своя странность, помогающая справиться с общественным давлением.
— Ты тоже его получил? — шепотом спрашивает Фардж, наклонившись ближе к другу, а тот щурит веки, сонно интересуясь:
— Что?
Дейв начинает рыться в карманах, вынимая телефон, и ещё долгое время сидит молча, с серьезным выражением лица тыкая пальцем по экрану телефона, пока Дилан решает вновь прилечь, правда, ненадолго. Фардж дергает его за капюшон, вынуждая приподнять голову, и опускает руки под парту, поворачивая телефон экраном вверх, чтобы ОʼБрайен смог рассмотреть фотографию, вот только парню достаточно всего секундного взгляда, чтобы резко отвернуть голову в сторону. Он начинает потирать пальцами сухие губы, хмуро озираясь по сторонам, и, наконец, переводит внимание на друга, который продолжает вопросительно смотреть на него:
— Тебе это приходило?
— Я не обновлял почту лет с шестнадцати, — шепчет в ответ, нервно поглядывая на экран телефона, и морщит лицо, ворча. — Убери это.
Дейв слушается и прячет мобильный аппарат обратно в карман, тяжело вздохнув:
— Что-то мне подсказывает, что подобное получил не только я, — оглядывается на одноклассников, откашлявшись. — Интересно, кто так сильно не любит Харпер?
— Она — стерва, — у Дилана имеются причины так говорить о девушке, но он сам понимает, что подобное уже выходит за рамки нормального, поэтому молчит, когда Фардж тихо шепчет:
— Я, может, и ублюдок отчасти…
— Только отчасти? — ОʼБрайен усмехается, и Дейв отвечает тем же, качая головой:
— Я это к тому, что… — замолкает, решая не продолжать, и Дилан не требует этого. Они хоть и проводят время вместе, постоянно влезая в неприятности, но есть секреты, о которых им лучше умалчивать. Вот и Дейв сейчас вовремя затыкает рот, вновь начав кусать заусенцы.
Странно, но именно он в данной ситуации лучше всех понимает чувства Харпер.
Глава 8.
Офис бизнес-леди с гордым видом и завышенной самооценкой находится на семнадцатом этаже элитного комплекса одной из ведущих рекламных компаний. Женщина спокойно вышагивает по длинному светлому коридору, стук каблуков не привлекает внимание, а вот строгое выражение лица моментально заставляет подчиненных немного сжато улыбаться миссис Харпер, которая не отвечает тем же, сохраняя суровость на лице. Женщина проходит в свой офис с большими окнами. Помещение с высоким потолком дарит ощущение широкого пространства, так что дышать здесь легко. Проходит к убранному столу, где всегда царит порядок, каждый карандаш наточен, ручки без колпачков летят в мусорное ведро. Всё вокруг неё должно быть идеально. Она сама — пример идеальности во плоти.
Звучит, как очень неудачная шутка.
***
И вновь эта неприятная холодная ночь. И вновь они, гонимые ледяным ветром по темным улицам города, который словно специально заводит их в тупики на каждом повороте. И вновь преследователи, что не отстают, в руках сжимая холодное оружие. Они готовы убить этих засранных ублюдков, невзирая на законы, писанные чертовым государством, гребаным миром. Неправильным миром.
Эта реальность не для них. Не для тех, кто бежит прочь, кто скрывается изо всех сил, но не теряют друг друга из виду. Эти двое не станут бросаться в разные стороны, не переживая о состоянии другого. Мчатся вместе, тем более, что Дилан ОʼБрайен вполне уверен в выборе своего пути, а Дейв Фардж спокойно доверяет ему, следуя шаг в шаг. Кидаются вниз, по разваленным ступенькам старой закрытой станции метро, чтобы миновать под землей несколько кварталов. У них преимущество. Парни привыкли существовать в темноте, в непроглядном мраке, так что в то время как их преследователи начинают теряться, вбегая в тоннель, по которому давно не ходят поезда, друзья уже идут на отрыв. Это их шанс убраться прочь, правда Дейв уже начинает задыхаться. Ему нечасто приходится скрываться от погони, именно поэтому его организм требовательно просит передохнуть. Дилан знает, куда они выбегут. С другой стороны старой станции вокзала, где смогут выбраться через тот запасной выход в радио-рубке. Мысленно умалчивает о человеке, который показал ему этот путь отступления, не желая испытывать чувства благодарности по отношению к нему.
Парни выскакивают на открытое пространство старой станции. Дилан без труда и одышки забирается на платформу, проигнорировав осколки стекла, что впиваются ему в кожу ладоней. Он кладет биту рядом, опускаясь на одно колено, и помогает Дейву забраться за ним, видит, что другу недолго осталось терпеть.
Голоса со стороны тоннеля несутся с неимоверной скоростью. Враги приближаются, так что ОʼБрайен уже срывается с места, чтобы скрыться за колоннами, но так же резко тормозит, оглядываясь, когда слышит голос Фарджа, который без сил садится за стеной, прижимаясь к ней спиной. Черт. Парень громко дышит, ладонью вытирая пот с лица, и поднимает хмурый взгляд на Дилана. Он кусает губы, рванув к Дейву, когда из тоннеля выбегают громко и яростно кричащие мужчины. ОʼБрайен садится рядом с другом, запрокинув голову, и сдерживает свое сбитое дыхание, прислушиваясь к шуму за стеной. Вокруг стоит полумрак, пылью, взмывающей в воздух, пачкаются джинсы. ОʼБрайен старается осторожно выглянуть из-за стены, но быстро возвращается в былое положение, когда слышит грохот. Они взбираются на платформу. Дилан вопросительно смотрит на Дейва. Зря. Зря он взял его с собой.