Медленно, но темы сменились. О вопросе Лили уже забыли, начав обсуждать то, что стоит взять с собой на море? Как сообщить родителям Роуз, что они переезжают, да еще и обручены? Зашел разговор об учебе, о факультете, который может подойти парням, чтобы те могли вместе посещать занятия. О возможной работе. Лили пока подрабатывает в цветочной лавке. Она устроилась на той неделе, и до сих пор не может устать восторгаться хорошей погодой в Канаде. Да, здесь бывает пасмурно, но даже серые облака смотрятся иначе. Или, это самовнушение? В любом случае, именно сюда, поближе к друзьям, охота перебраться как можно скорей.
А зимы? Они в Канаде просто фантастические.
Вечер пришел слишком быстро. На часах уже десять, пора укладывать Джении, которая вновь пропустила дневной сон. Да и Лили с Дейвом устали сегодня носится с документами на квартиру, поэтому они решают остаться у друзей и переночевать. Те даже не против.
Пока Дейв с Диланом идут курить, Мэй и Лили укладывают малышку. Роуз приглушает свет, чтобы девочке, которая уже еле держит глазки открытыми, было проще окунуться в мир грез. Харпер опирается ладонью на край кроватки, пальцами осторожно водит по красным щекам Дженни, которая засыпает медленно, укладывая голову набок.
— Опять раздражение, — шепчет, вздыхая. — Может, реакция на молоко?
— Наверное, — Лили встает рядом, наблюдая за мирным выражением лица ребенка. — Такая хорошая, — устало вздыхает. — Хочу такую же.
Мэй улыбается, взглянув на подругу, и видит, что та пальцами мнет свой живот. Переживает. Но, как только сообщит Дейву, почувствует значительное облегчение. Так же было у Харпер. Она, словно избавилась от груза, что медленно тянул её к земле.
— Устаешь? — Роуз опирается локтем на край кроватки, и наклоняется, подпирая ладонью щеку, чтобы смотреть на Мэй.
— Немного, — девушка продолжает гладить Дженни по волосам пальцами. — Но… Не думаю, что хотела бы отказаться от этого, — улыбается. — Посмотри, она же такая… — не находит слов. — Не знаю. Просто чувство неописуемое.
— Хочу такое ощущение, — Лили зевает, опуская взгляд на малышку. — Надеюсь, Дейв нормально отреагирует.
— Боже, Лили, — Харпер смотрит на неё. — Помнишь его лицо, когда он увидел Дженни? Кажется, он испытывал сильнейший восторг. Даже Дилан немного смутился, словно это не его ребенок, а малыш Дейва, — тихо хихикает. — Когда он с ней играет, мне даже неловко становится. Чувствую себя сразу плохой мамой, ведь Дженни так реагирует на Дейва.
— Потому что он без конца корчит ей рожи, — Лили смеется, прикрывая губы.
— Ну… Дилан тоже кривляется, правда, делает это, пока я не вижу. Слишком смущается, — Мэй укладывает голову на деревянную перегородку кроватки. — В общем, — переводит внимание на Лили. — Он будет хорошим отцом.
— Даже странно, — Роуз не может не пошутить. — Как вспомню его эти замечания по поводу моей «задницы», — улыбается, заставляя Харпер растягивать губы. — Пока мы еще только взглядами обменивались. А теперь…
— У моей жены охрененная задница, — шепот Дейва со стороны двери, и Лили сжимает губы:
— О чем я вообще? — щурится, смотря на подругу, которая выпрямляется, видя, что парни вернулись.
— Ладно, — Роуз шепчет, погладив Мэй по спине. — Пойдем спать.
— Давайте, — девушка кивает, взглянув на Дилана, который проходит в комнату.
— Я тебя же просила? — Лили шепчет, но в такой тишине все хорошо слышно со стороны коридора. — Хватит, не при них же, ну, нести такое.
— Да ладно, — кажется, Дейв смеется. — Правды не скрыть.
О’Брайен подходит к кроватке, держа ладони в карманах джинсов, и изучает спящее лицо ребенка:
— У неё опять раздражение, — хмурит брови, взглянув на Мэй, что кивает, поддаваясь порыву сделать следующее: наклоняется в сторону, целуя парня в предплечье. Просто так. Без какого-либо тайного умысла. Подобно тому, как Дилан может проходить мимо, заниматься своими делами, но притормозить и оставить поцелуй на плече девушки. Вот, просто так. Без задней мысли. Без какого-то намека. Подобное становится частью обыденности, поэтому не вызывает удивления, так что О’Брайен продолжает спокойно смотреть на Дженни, только немного приподнимает руку, когда Харпер лезет ему под бок, головой упираясь в грудь. Парень водит пальцами по её вьющимся волосам. Внимательно смотрит на ребенка. Они оба, будто думают об одной проблеме. С самого обеда. И Мэй не выдерживает, все-таки озвучив то, что её волнует, ведь главное — говорить:
— А что… Если она правда спросит, как мы познакомились? — облизывает нервно губы. — Что мы скажем? — поднимает голову, чтобы взглянуть на Дилана. А тот почему-то не тонет в мыслях, он слишком легко находит, что ответить, правда, все равно хмурится:
— Ну, я лично скажу, что тебе было лет двенадцать. Ты встретила меня в коридоре школы, когда у меня была судорога. Хотела помочь, но сделала только хуже, пытаясь меня поднять. А потом я ненавидел тебя около пяти лет, хотя ты действовала из добрых побуждений, — опускает внимание на девушку, которая так же хмурится, ведь… Ведь так они и встретились. Впервые.
Но Дилан не был бы собой, если бы ни начал мяться, морщась:
— Но… — парень цокает языком. — Это слишком не в моем характере, — сжимает губы. — Поэтому, совру, сказав, что использовал правила трех «З».
Мэй немного отклоняет голову назад, с хмурым непониманием спрашивая:
— Что за правило?
— Заметил, захотел, захапал, — парень улыбается, продолжая водить ладонью по волосам девушки. — Коротко и ясно.
Харпер закатывает глаза:
— «Захапал»? Твой сленг меня убьет, — но улыбается. — Не удивлюсь, если Дженни начнет перенимать твои словечки, а потом станет грозой песочницы.
— Так это круто, — Дилан тихо смеется, видя, что Мэй не в восторге, но сама улыбается, качнув головой:
— Ладно, принесу её рукавички, чтобы она не чесала себе щеки, — отходит от парня, но прежде поднимается на носки, оставив поцелуй на его губах.
Каждый человек имеет право искупить свой грех.
Главное, это желание.
У меня, у Дилана, у Дейва оно было. И, думаю, мы работаем над собой. Да, бывает тяжело,
но... Наша жизнь сейчас — это манна небесная по сравнению с тем, в чем приходилось крутиться раньше.
Нахожу в нашей спальне рукавички, поэтому направляюсь обратно в комнатку Дженни, при этом слышу, как Дейв и Лили о чем-то говорят в темной гостиной. Может, она собирается ему рассказать заранее? Все же, у неё уже третья неделя идет, а парень, как она говорит, не понимает, почему она отвергает его в… Том самом интимном плане. Я более чем уверена, что Фардж отреагирует положительно, так что завтра утром он будет бросаться на Дилана, делясь своими эмоциями. Ха, О’Брайену придется не сладко.
Мне пришлось взять двойную фамилию, чтобы в будущем возглавить компанию матери, но это мелочи. Кажется, я навсегда останусь просто «Харпер» для просто «О’Брайена».
Подхожу тихо к порогу комнаты, но останавливаюсь, наблюдая за тем, как Дилан сидит в позе йога на полу, ладонь просовывает между деревянных прутьев решетки, пальцами касается волос Дженни. И смотрит. Так внимательно и серьезно.
Да, соглашусь, нам пришлось рано повзрослеть, но… Мы прошли через такие трудности, что ребенок кажется не особой тяжестью. Парень наклоняет голову, костяшками водит по щечке ребенка, который продолжает сопеть, но губки дергаются в улыбке, будто даже во сне малышка чувствует, кому принадлежит прикосновение.
И Дилан улыбается. Не так сдержанно, ведь думает, что его никто не видит. Он все еще боится своих эмоций, но я рада, что он выказывает их Дженни, не стесняясь её.
Опираюсь плечом на дверную арку. Продолжаю смотреть, не в силах сдержать теплоту в груди, что изливается в виде блеска в глазах.
Дилан — все еще пес. Он чувствует взгляд, поэтому расслабляет губы, повернув голову. Смотрит на меня спокойно, даже немного равнодушно, чтобы усмирить сердце в груди. Но ощущает мои эмоции, которые не скрываю, начав довольно сжимать губы.
И он улыбается.
Я ни о чем не жалею.