— Харпер? — этот тон. Социальный педагог. Моргаю, взглянув на женщину, что быстро приближается ко мне с другого конца коридора, поэтому оглядываюсь на парней, видя, что Дилан смотрит на меня. И я читаю его взгляд. Именно поэтому не люблю смотреть в глаза, ведь таким образом ты открыт перед другими. И сейчас я «читаю» ОʼБрайена. Никто не должен увидеть. Да, у них будут проблемы. Громко вздыхаю, прикусив губу, и гордо вскидываю голову, с презрением сощурившись, чтобы Дилан понял, как сильно неприятен мне, и то, что я сделаю дальше, ничего не значит.
Выхожу в коридор, закрывая двери, и уверенно шагаю навстречу социальному педагогу, который спрашивает:
— Что вы здесь делаете? Урок уже начался.
— Мне сказали, что здесь кто-то собирался прогуливать и покурить. Думаю, это опять те двое, которых мы застукали на той неделе за школой, — говорю уверенно, видя, как блестят глаза женщины. Ей лишь поймать и отругать кого-нибудь, так что она застывает на месте, развернувшись, чтобы идти со мной в ногу, даже обгоняя, чтобы застать нарушителей первой:
— Где?
— В мужской раздевалке, — лгу, позволяя социальному педагогу меня обогнать. Ей так легко манипулировать. Продолжаю идти за женщиной, оглядываюсь, видя, как ОʼБрайен выглядывает изо двери, придерживая Фарджа, что сжимает ладонью рот, чтобы не начать плевать на пол. Недолго смотрю Дилану в глаза, находя его хмурость неприятной, и с гордым видом отворачиваюсь, поспешив за женщиной.
Моя помощь ничего не значит.
***
Такое наслаждение — вернуться в пустой дом, по коридору которого не бродит ни мать, ни отец, ни чертовы Пенриссы, только кот, что своим присутствием не мешает мне. Прогулять целый день — рискованно. Уверена, мои прогулы фиксируются с особым вниманием, так что сегодня обязательно поступит звонок к матери. У неё захотят узнать, по каким причинам я прогуливаю занятия, но всё это потом. Потом мне придется противостоять моральной давке матери, потом выслушивать её нравоучения. Потом. Сейчас я предоставлена себе. И точка.
И первым делом — сходила в ванную. Приняла душ, чтобы смыть всю собранную за утро грязь с тела. Жаль, что нельзя с таким же успехом избавиться от неё внутри. Возвращаюсь в комнату, вытирая волосы полотенцем, и закрываю дверь на ключ, даже несмотря на то, что дома никто не появится до самого вечера. Мне так спокойнее. Прохожу к кровати, расслабленно шаркаю ногами, взглянув на свое отражение в зеркале. Плечи покрыты синяками, на скулах ожоги от сигарет, синяк под глазом небольшой, но заметный. Мне неохота скрывать все эти отметины, я не считаю их своим недостатком. Мне даже… Нравится, что ли. Знать, что эти синяки болят только тогда, когда их касаешься, намного приятнее, что не скажешь о внутренней боли, которая может резко застать меня врасплох. Между ног. Внизу живота.
Прижимаю ладони к животу, вздохнув, и бросаю полотенце на спинку стула, заметив, что кнопочка главного меню на телефоне мигает белым цветом. Подхожу к кровати, рухнув на неё спиной, и переворачиваюсь на живот, взяв мобильный аппарат в руки. Экран зажигается. Моргаю, хмуря брови, и убираю прилипшие к влажному лицу ещё мокрые локоны волос. Пальцами тыкаю, видя, что мой телефон беспокоит одно непрочитанное сообщение. Мою мать уже оповестили? Нет, тогда она бы звонила без остановки. Отец? Мы с ним не то, чтобы не общаемся… Всё сложно. Открываю сообщение, с недоверием просматривая номер телефона. Неизвестный. Моргаю, вдруг присев на кровати. Спиной прижимаюсь к стене, поджав колени к груди, и, не веря, проверяю догадку. Открываю список вызовов, изучая тот номер, который набирала сегодня в последний раз.
Быть не может.
Мне мерещится? Я в бреду?
Вновь открываю сообщения, сверяя номер по памяти. Нет. Это он. Точно.
Как идиотка долго сверлю взглядом непрочитанное сообщение, набираясь мужества, перед тем, как открыть.
И, если честно… Понятия не имею, что и думать, ведь в глаза бросается одно слово. Оно единственное, но способное выбить меня из колеи.
«Спасибо».
Глава 9.
Вам когда-нибудь казалось, что холод насильно ковыряет старые раны на вашем и без того изувеченном теле? Казалось ли, что нож, воткнутый когда-то вам в спину, теперь торчит поперек глотки, отчего весь кислород игнорирует ваше существование, не позволяя вдохнуть его полной грудью? Казалось ли, что у вас нет места там, где оно обязательно должно быть, а то положение в пространстве, которое вы занимаете в данный момент, вызывает только странное чувство дискомфорта внутри? Будто организм самостоятельно отвергает сложившуюся ситуацию, прося меня бежать.
На улице давно повис вечер, но окон никто не закрывает, так что прислушиваюсь к вою ветра, пытаясь расслабиться и унять дрожь в коленях. Мы сидим в гостиной нашего дома вместе с Пенриссами. Всеми членами этой «идеальной» семьи. Причард весело проводит время, поддерживая разговор взрослых, а мне остается только терпеть боль между ног и оглядываться назад, на настенные часы, следя за стрелками. Все пьют вино, курят дорогие сигары. Мать помечает, что одной бутылки не хватает, но молчит, не зная, кого за это ругать, тем более, только не сейчас. Они слишком хорошо проводят время.
— Харпер, помнится, ты обещала нашему сыну помочь с учебой? — Что Причард, что его мать… Один черт.
Хмурю брови, не скрывая своего недовольства, и мать отвечает за меня:
— Да, Харпер у нас очень способная, так что ей это не составит труда.
— Мой сын не умеет планировать свое время, так что может решим, когда и в какие часы она будет помогать ему? — миссис Пенрисс предлагает, пока мужчины заняты обсуждением прошедшей игры по футболу. Переплетаю пальцы рук, опуская взгляд, но не голову.
— У Харпер очень забитый график, но, думаю, можно по средам и пятницам, — моя мать решает все, и мать Причарда радуется:
— А, может, еще в выходные? Как раз им обоим надо делать домашнюю работу.
Я щурю веки. Нет. Только не мои выходные. Дни, когда я могу побыть одна, вдали от окружающих. Не отнимайте у меня время моей свободы.
— Это прекрасная идея, — поддерживает моя мать. Они делают еще по глотку вина, и я поднимаю глаза, взглянув на парня, который искоса смотрит на меня, улыбаясь с такой простотой, словно ничего между нами не происходит. Хороший актер. Мастерский лжец.
— Кстати, — меня вдруг пробирают мурашки, ведь Причард начинает говорить. — Мне нужна лекция о Второй мировой войне. У нас тест завтра, — с той же улыбкой обращается ко мне. — Можешь одолжить свою тетрадь по истории? Я обещаю, что верну в целостности.
Хмуро смотрю на него, желая разорвать его физиономию при помощи силы мысли. Что он задумал?
— Харпер, — мать задевает меня локтем, призывая к действию. — Сходи и принеси, — шепчет, и я закатываю глаза, отчего у женщины чуть челюсть не отпадает. Она наверняка прибьет меня за это. Встаю с места, шагая в сторону дверей, и уже принимаю факт того, что мне придется лишние разы контактировать с Причардом.
— Подожди, я с тобой, — слышу шаги за спиной, поэтому резко оглядываюсь, вцепившись диким взглядом в шею парня, идею которого поддерживает моя мать с особым наслаждением. Она так хочет, чтобы мы сблизились? Интересно, как бы женщина отреагировала, узнав о том, что он… Стоп. Я должна быть уверена.
Выхожу в коридор, сильно дернув дверью, надеясь, что та хлопнет по лицу Причарда, но тот успевает остановить ее. Следует за мной. Напряжение чувствуется под ребрами, оно щекочет между лопатками, сдирая оболочку с легких. Поднимаюсь на второй этаж, обернувшись, и вкладываю всю ненависть во взгляд, в голос, обращаясь к ублюдку, что со спокойной улыбкой смотрит на меня:
— Это был ты, — утверждаю шепотом, смотря ему прямо в глаза. — Я знаю.
— И что теперь? — Совершенно без эмоций спрашивает парень, сощурив веки. Делает шаг ко мне, сунув ладони в карманы штанов. От злости мой рот открывается, но не успеваю сказать, что выдам его, что расскажу всем, ведь Причард перебивает, сбивая мой боевой настрой тем, что вынимает телефон, быстро поворачивает экраном ко мне, заставив буквально оторопеть, застыть все клетки моего организма, ведь я лицезрю видео запись. Стою. Парализована. Не могу моргать, а глаза уже болят от слез. С губ слетает непонятный писк, когда парень с усмешкой добавляет: