— Со звуком смотрится гораздо интереснее.
Меня трясет от ярости. Поднимаю глаза на парня, рыча с такой неописуемой злостью, что челюсть сводит:
— Я уничтожу тебя, — голос дрожит. Причард не меняется в лице, качнув телефоном перед моим лицом:
— Детка, ты знаешь, сколько у меня на тебя компромата? — Ему нравятся эмоции, которые мне никак не скрыть с лица. — Тем более, у меня есть алиби. Думаешь, кто-нибудь поверит, что я — сын Пенриссов — сотворил нечто подобное? Если не хочешь подставить ублюдка с улицы, то научись держать язык за зубами. Ты ведь не хочешь, чтобы в тюрьму сел тот, кто ни в чем не виноват.
Я сжимаю ладони в кулаки, сильнее свожу брови к переносице, чувствуя, как мускулы лица горят от тех ощущений, что бурлят внутри.
— О ком ты? — Шепчу, не понимая, и усмехаюсь. — Кто бы мог подумать, что ты строишь из себя такого смельчака, а на деле бежишь, как крыса, — хочу плюнуть ему в лицо, облить грязью, заставить страдать так же сильно, как страдаю я.
— Пф, кто ж виноват, что это именно он нашел тебя, — говорит, но мне по-прежнему неясно, о ком идет речь. Причард вновь демонстрирует мне телефон, уже листая фотографии с отвратительным содержанием, поэтому не выдерживаю, отворачиваясь, и быстро шагаю в сторону ванной, шмыгая носом. Не могу рисковать и бежать в свою комнату. Вдруг он сумеет пройти туда. Должен же оставаться в этом чертовом доме мой личный безопасный уголок?
Шаги за спиной.
— Куда вы идете, мисс Харпер?
Оглядываюсь, видя, что парень следует за мной, держа телефон. Снимает меня?! Ускоряюсь, с бешенством сердца в груди хватаюсь за ручку и открываю дверь, желая закрыть за собой.
Но противоположный пол сильнее. Они постоянно используют свои возможности против слабых, чтобы подчеркнуть свое превосходство.
— Давай обновим мою коллекцию?
***
— У вас прелестная дочь, — в который раз замечает миссис Пенрисс, и мать Харпер довольно кивает, отпивая из бокала вино:
— Она у меня сокровище. Послушна, воспитана. Настоящее золото, не думаете?
Женщины улыбаются друг другу, мысленно понимая, что думают об одном и том же, так что прерывают разговор, пока миссис Харпер не замечает:
— Что-то они там задерживаются.
— Может, они знакомятся поближе? — с загадочной улыбкой предполагает Пенрисс, довольно сверкнув глазами, а женщина напротив подхватывает её мысль, закивав:
— Кто знает.
Тем временем в больнице уже пустеют коридоры. Родственников просят покинуть здание, ведь часы посещения ограничены, но Дилан продолжает сидеть на диване, наблюдая за недовольно цокающими медсестрами, которые негодуют от невоспитанности парня. Но тот всего лишь ждет старушку, которая приехала проведать Фарджа. Он хочет отвести её домой, а то уже совсем поздно. ОʼБрайен водит пальцами по экрану телефона, с особой злостью кусая свои губы.
Зачем он это сделал? Теперь будет испытывать ещё больше раздражения. Парень не должен был писать ей сообщение. Это не в его характере. Он терпеть не может такие внезапные порывы. Придурок. Теперь сидит и ругает себя, еле сдерживаясь, чтобы не разбить телефон о стену.
Кретин.
Чтобы держать жертву на поводке, достаточно лишь запугать. Заставить трястись от ужаса. И у Причарда это мастерски получается. Он держит телефон, снимая видео, и грубо сжимает волосы девушки, накручивая локоны себе на пальцы. Та от шока не может сообразить, что делать, как спастись. Она лишь давится, широко распахнутыми глазами, полными слез, смотрит перед собой, руками опираясь на ноги парня, который грубо приказывает:
— Глотай.
***
Сила человека не зависит от физического превосходства перед другим.
Сильные люди не машут кулаками
Как выглядят разбитость, сломленность, апатия, но при этом внутреннее недогоревшее желание бороться в одном виде? Эта смесь выглядит, как Мэй Харпер — девушка с разодранной глоткой. Девушка, стоящая в дверях шумного школьного коридора, не двигающаяся с места, испытывающая нечто напоминающее ужас. Девушка, на лице которой больше нет места слою тоналки. Лишь небольшие синяки, ссадины. Губа порвана. Бессонная ночь свела с ума, но мысли не сломили полностью, по этой причине она сейчас здесь. Стоит, терпя толчки. Каждому, кажется, приносит особое удовольствие задеть ее, словно это какая-то жестокая игра. Харпер смотрит вниз. В пол. Опухшие круги под глазами ноют от давления, температура тела то поднимается, то опускается. Ее бросает и в жар, и в холод. Это нормально? Вовсе нет. Отныне ничего в ее жизни не может иметь штамп «нормально», так как Мэй сама начинает сходить с ума. Она вышагивает вперед по коридору, сталкиваясь с людьми, которые бросают на нее недовольные взгляды, иногда говоря неприятным тоном: «Смотри, куда прешь». Девушка сохраняет взгляд на уровне шеи тех, кто проходит мимо. Ее небрежное отношение к внешнему виду в полной мере проявляется именно сегодня: темные джинсы, мятая футболка с длинными рукавами, волосы касаются плеч. Харпер идет вдоль шкафчиков, страшась просто думать о своем состоянии. Вчера Причард Пенрисс убил ее. Опять. Но кого это волнует?
Девушка еле держится, вовремя смахивая нечто напоминающее слезу, и поднимает голову выше, заметив в толпе парня с капюшоном на голове. Точно. Фардж. Ей нужно будет что-то сказать при подаче отсутствующих. Приходится ускориться и вновь войти в толпу. ОʼБрайен идет не быстро, просто делает довольно большие шаги. Харпер переходит на бег, протягивая руку, но вовремя вспоминает: «Трогать нельзя».
— Эй, — зовет охрипшим голосом, ужасаясь ему. Приходится повторить громче, чтобы быть услышанной человеком, который не желает слышать других. Дилан оглядывается, поначалу вовсе не замечая Харпер, которая останавливается, откашливаясь:
— Мне нужно… — Замолкает, пугаясь взгляда, которым парень награждает ее, медленно опуская зрачки, но не голову. С ним явно что-то не так, но у Харпер нет желания выяснять. Она сжимает пальцами ремни рюкзака, моргая:
— Фардж в больнице? Мне нужно что-то сказать в учительской… — Ее голос стихает, когда ОʼБрайен разворачивается, молча продолжая идти. — Э-эй, — шепчет, опуская руки, и шагает за ним. — Просто… Можешь просто кивнуть?
Дилан так же внезапно оглядывается, наклонив голову, чтобы нарочно врезаться своим диким взглядом в глаза Харпер, которая застывает на месте, прикусив язык.
— Чего ты привязалась? Иди к черту, — рычит на нее. А в чем причина? Он изводит себя за то, что написал ей. За то, что идет против своих убеждений только потому, что она помогла им вчера. Парень не смог даже уснуть, не прощая за то, что сделал. Он ненавидит ее. Ненавидит мысль о том, что испытывает благодарность к ней. Что вообще… Нет. К черту, нет! Он терпеть не может это. Уйди прочь с его глаз, Харпер, пока он не разбил тебе нос. — Отвали, Харпер, — вкладывает всю свою неприязнь к человеку, который еле сдерживает слезы, кусая больную губу, что начинает кровоточить. Харпер опускает взгляд в пол, тихо и хрипло дышит, заморгав, когда парень отворачивается, продолжая идти. Мэй остается стоять на месте. В толпе, оглушает звонок, морщит лицо, шмыгнув носом. Всхлипывает, нервно оглядываясь, и глотает воздух, гордо подняв трясущуюся на плечах голову. Идет дальше, к кабинету химии, куда входят одноклассники. Тихий шепот с ее треснувших губ никто не способен услышать.
«Терпи, — громко вздыхает. — Не сдавайся», — всхлипывает, вытирая покатившуюся по щеке слезу, и переступает порог кабинета, опустив голову.
От лица Харпер.
На химии парты стоят иначе. Две двойные поставлены напротив друг друга, чтобы четверо учеников работали в одной команде. Я бегло осматриваюсь, понимая, что свободная парта осталась одна, и учитель химии уже просит меня скорее занять место, ведь сегодня у нас крупная лабораторная. И мое смятение понять можно. Вижу, с каким раздражением ОʼБрайен косится в мою сторону. Подхожу к партам, два места свободны. С одной стороны Дилан, с другой — одноклассник, имя которого мне никогда не было интересно. Разрываюсь, в итоге садясь рядом с парнем, напротив ОʼБрайена, который стучит пальцами по столу, притоптывая ногой. Сажусь на край стула, отодвигаясь дальше от парня сбоку, который довольно улыбается, переглядываясь со своими друзьями за другим столом, после чего всем телом поворачивается ко мне, задевая своей коленкой мое бедро, заставляет дернуться, подвинув стул еще дальше.