***
— Без Фарджа ты не особо смел? — Один из парней делает к нему большой шаг, заставив Дилана отступить назад. Он держит пальцами сигарету у рта, глотая дым, и в полной мере осознает, что скован без биты. Их больше. Им достаточно скрутить его, и ОʼБрайен будет повержен. Не показывает. Он думает. Взглядом изучает каждого противника, в кармане ничего кроме зажигалки.
— Эй, отброс, — один из пяти выходит вперед с угрозой. — Чего притих? — У каждого из них зуб на Дилана. Драки не избежать.
— Да блять, — парень бьет друга в плечо, заставив всех оглянуться в сторону прохода между трибунами. — Опять эта шлюха.
— Шлюха — это твоя мамка, — Дилан чуть было не усмехнулся от такого смелого заявления, но вовремя вернул себе грозное равнодушие, взглянув на Харпер, которая уверенно подходит ближе, хмуро смотря на присутствующих.
— Тебя можно простить за длинный язычок, так? — Парни смеются, понимая смысл слов, но выражение лица девушки не меняется:
— У вас проблемы? Мне позвать социального педагога или дежурного учителя?
— Уйди к черту, Хар… — Один из одноклассников, выбритый под ежика, начинает, но Мэй перебивает:
— Объяснительные на имя директора писать будем? — Складывает руки на груди, сохраняя строгий взгляд на уровне шеи парней. Те смеются над ней, больше не воспринимая угрозы всерьез. Двигаются с места, проходя мимо Харпер, обязательно задевают ее, а один вовсе притормаживает, шепнув:
— Знаешь, я ведь тоже там был, — и этого достаточно, чтобы вызвать в качестве ответной реакции страх. Харпер переводит глаза на парня, который тогда курил с Причардом в туалете и прижигал ей кожу. Но одноклассник явно имеет в виду другой «день». Тот самый. На вечеринке. Он был там.
Мэй сжимает губы до бледноты, и тяжело вдыхает морозный воздух, чувствуя, как ее тело начинает трястись. Не справляется. Это грань. Парень видит, как она медленно ломается, осыпаясь на части, поэтому улыбается, противно чмокнув девушку в щеку:
— Увидимся, — обходит, а Харпер застывает, с отвращением касается пальцами своей щеки, стирая след от касания губ. Рвано дышит, опустив взгляд, и хмурит брови, чувствуя, как глотку разъедает неприятное чувство, а к глазам подступают слезы. Жжение под ребрами усиливается, вынуждает приковать взгляд к поверхности земли. Злость уходит. Гнев, что помогает ей держаться, отступает на задний план, дав настоящим эмоциям волю.
— Если ты ждешь благодарности, то тратишь время. Тебя никто не просил лезть, — Дилан грубит, бросив окурок в резиновую поверхность поля, и хмуро смотрит на Харпер, которая моргает, вскинув голову, с особой дрожью в теле. Ее губы кое-как растягиваются в ухмылку. Красные глаза болят. Заставляет себя гордо держать осанку, и с фальшивой надменностью смотрит на ОʼБрайена:
— Не мусори, — дрожащими губами делает замечание, улыбаясь, и отворачивается, зашагав обратно в сторону здания школы. Качается, еле сдерживая стоны от боли, что проглатывает вместе со слезами, направляясь к бетонным ступенькам.
ОʼБрайен сам не понимает, отчего ругается шепотом, оглядевшись, и вновь смотрит в спину девушки, медленно следуя за ней. Это все Дейв. Этот ублюдок заставляет его сомневаться.
«Это так странно, — как-то ни с того ни с сего начал он, пока они выпивали в парке ночью. — Каждый что-то переживает в своей жизни, но вряд ли они идут той же дорогой, что и их обидчики».
«О чем ты?» — Дилан обычно просто слушал, но тут решил озвучить вопрос.
«Тебя не пугает тот факт, что ты становишься похожим на того, кто сделал тебя таким?»
И все. ОʼБрайен постоянно думает об этом. Без остановки. Со временем он сам прекратил замечать этих перемен. Парень чертовски похож на человека, по вине которого он сейчас такой . И Дилан не знает, что с этим делать, ведь его характер, мысли — все внутри него строится на убеждениях, которые порой пугают. И сейчас. Почему парня не оставляет идея перерезать всем тем парням глотки? Они думают, что загнали Дилана в угол, но просто не знают, что в заднем кармане того лежит складной нож. Если бы они все столкнулись за пределами школы, что бы ОʼБрайен предпринял?
Убил. Покалечил. И это страшно.
Продолжает смотреть в спину Харпер, которая медлит. Она пытается вернуть ярость, отрыть ей место в душе, но уже стирает жалкие слезы с глаз, надеясь, что никто не выйдет из зала, застав ее в упор. Шмыгает носом, прижимая ладонь к дрожащим губам, и спотыкается о первую ступеньку, выпрямив спину. Расправляет плечи, поднимаясь к двери, чтобы уверенно войти внутрь, но с ужасом понимает, что начинает всхлипывать, роняя полу стоны, которые старается скрыть под вспотевшей ладонью. Сжимает рот, панически всосав воздух через ноздри. Плечи предательски дергаются. Она не может вернуться в таком виде. Она не справится с давлением. Ей нужно спрятаться. Прямо сейчас. Харпер делает шаг в сторону, чтобы освободить дорогу ОʼБрайену, а сама утыкается носом в поверхность стены, накрыв глаза ладонью. Отворачивает голову в сторону, борясь с желанием разодрать себе лицо об эту рыхлую поверхность.
«Человечность, да?» — Дилан нервно мнет упаковку сигарет в кармане кофты, смотрит перед собой, рукой открывает дверь, сделав шаг за порог. Что человеческого в нем осталось? Он уверен — ничего. С ним все потеряно. Он — гнида. Грязь. Отброс. Самый дерьмовый представитель этого общества. Хладнокровный ублюдок, который получает удовольствие, избивая других.
Человечность? Не смешите, иначе он выбьет это из вашей головы битой.
Останавливается. Дверь медленно, с противным скрипом закрывается.
Человек. Что делает тебя человеком? Что еще осталось в тебе? Что ты не убил внутри себя?
Останавливает дверь рукой, развернувшись, и выходит обратно. Главное, не смотреть на нее, тогда он, возможно, не будет испытывать этой ненависти. Девушка тихо плачет, продолжая стоять у стены, прижавшись к ней всем телом. Скрывает лицо. Не думай, что это Харпер, иначе сорвешься, в худшем случае ударишь ее, хотя на самом деле изначально желаешь иного. Дилан мысленно рвет на себе кожу, режет свои руки от злости, от ненависти к себе. Вот она — реакция на что-то противоестественное для его характера. К счастью, Мэй слишком глубоко забивается в себя, чтобы понять, что до сих пор не находится в одиночестве. Она тихо рыдает, при этом шепча скомкано: «Держись. Держись…» Дилан сжимает зубы, громко выдохнув, и моргает, вновь и вновь оглядываясь по сторонам, словно боится, что кто-то застанет его здесь. Что он хотел сделать? Уже не помнит. К черту. Пошло оно все. Блять. Он ничего не может. Он в принципе не знает, что может сейчас сделать. Это все гребаный Фардж со своей «пьяной философией».
Дилан не такой. Он уже не исправится. Это его роль — быть ублюдком, и парня она вполне устраивает, так что, черт, не лезьте ему в душу.
И на последней капле своей сдержанности, ОʼБрайен делает что-то поистине странное. Его внимание цепляется за то, что Харпер трясется. На улице минусовая температура. Она в футболке. И это все. Бред. Такой чертов бред, но Дилан грубыми рывками снимает с себя кофту, шепотом проклиная и себя, и Дейва, и Харпер, и тот факт, что ведется на слова друга, которые заставляют его задуматься о вещах, что он должен, по своей сути, отбросить в сторону.
Человеку всегда трудно идти против своих принципов.
Забывает про сигареты, не чувствует дикого холода и дискомфорта. Он постоянно ходит в капюшоне, ему так спокойнее, а что теперь? Теперь он ощущает себя голым, открытым перед другими. Сам не понимает, как ему удается набросить на девушку кофту, не касаясь ее. Харпер в ту же секунду замирает, громко шмыгнув носом. Не двигается до тех пор, пока не слышит дверной хлопок. Отрывает лицо от стены, повернув в сторону входа, и опускает хмурый взгляд заплаканных глаз на свои плечи.
Чего?
Приоткрывает рот, пуская белый пар, и не знает, как правильно реагировать на это. Что это вообще такое? Моргает, шмыгая носом, и пальцами касается ткани кофты.