Он опускает взгляд на ладонь Причарда, что до сих пор лежит на плече Харпер:
— Отпусти, и давай выйдем, — вытаскивает биту из шкафчика. Пенрисс сглатывает, но никто этого не видит. Только Мэй чувствует, как он сильнее сжимает пальцами её кожу, поэтому искоса с каплей наслаждения наблюдает за ублюдком, увидеть боль которого желает больше всего. И улыбается. Еле заметно усмехается, а Дейв готов поклясться, что чуть не поддается темноте в глазах.
Он вновь видит это.
Только слепой идиот не разглядит такое.
Они похожи.
— Угрожаешь мне на глазах у всех? — кажется, или голос Причарда звучит иначе? Он понимает, что всё идет не так. Не по плану. Этот парень схватил рыбу за плавник, не зная, что это дикая акула, которая отгрызет ему голову. Пенрисс рассчитывал, что ОʼБрайен врежет ему при всех, и этим все ограничится, но… Сомнения так и лезут в голову. Причард даже успевает расхохотаться внутри себя, вдруг подумав, что Дилан правда может убить его. Какие глупости! Бред.
— Именно, — ОʼБрайен стучит битой по полу, касаясь оружием коленки Харпер, которая отмирает, будто все это время находилась под каким-то заклятием, заставляющим её стоять смирно. Она дергает плечами, отшагнув от Причарда к шкафчикам, а тот чувствует, как теряет свою подушку безопасности. Он ловко использует Мэй, не думая, что её не будет рядом, когда она нужна. И сейчас тот самый случай, когда такой, как Пенрисс без раздумий бы загородился девушкой, чтобы защитить себя. Причард искоса смотрит на Харпер, угроза читается в его взгляде, отчего девушка морщит лицо, с отвращением понимая, что не может контролировать рвотные рефлексы. Отвернись от меня. Неужели парень рассчитывает, что девушка вернется к нему, встанет рядом, как собачонка? Да, ведь у него есть, чем шантажировать её.
Дилан не прекращает довольно усмехаться. Он битой касается шкафчика, на который опирается Харпер, и давит ей на бедро, заставив делать ещё шаги в сторону. Мэй слушается, отходя назад, за спину ОʼБрайена, и встает рядом с Дейвом, обняв себя руками.
— Это всё? — язвительно спрашивает Дилан, намекая на то, что угрозы Причарда заканчиваются. Но Пенрисс лишь улыбается, и эта улыбка Харпер знакома. Он сейчас уйдет. Но обязательно сделает какую-нибудь гадость, и девушка не сомневается, что она будет связана с ней. Это война. Самая настоящая. И Мэй понадобится много успокоительного, чтобы сражаться.
Причард отступает, кивая головой и улыбаясь шире. Бросает короткий взгляд на Харпер, которая находит в себе силы гордо вскинуть голову, чтобы казаться победителем, среди победителей.
Пенрисс уходит. Молча. Но с улыбкой. Плохой знак. Мэй чувствует этот холод под кожей.
Фардж щелкает пальцами, громко выдохнув:
— Мило, — натянуто улыбается, явно о чем-то переживая, и встает почему-то полу боком, внимательно следя за другом, который оборачивается, тут же, как дикий пес, словами бросившись на девушку, что невольно отступает:
— Какого хера ты ещё здесь?! Пшла к… — делает шаг, не успев договорить, ведь Дейв вытягивает руку между ними. Вот, по какой причине он занял именно такое положение. Этого жеста достаточно, чтобы остановить поток брани, грязи, которой ОʼБрайен хотел окатить Харпер. Дело в том, что Дилан успел разгорячиться, но злость из него не вышла, поэтому остаток дня он будет огрызаться на всех, кто дышит рядом с ним. А в случае с Мэй это вообще отдельная «болячка».
Харпер ловит хмурый взгляд Фарджа, который грубо просит:
— Свали.
Девушка забывает о кофте, которую прижимает к ноющему животу. Она медленно делает шаги назад, хмуро и сердито смотрит на парней, вскинув голову, будто дает моральную пощечину этим выродкам, после чего разворачивается, скованно шагая вперед по коридору.
— Успокойся, — Дейв просит, а Дилан грубо ставит биту обратно в шкафчик, матерясь под нос. — Следующая экономика.
— Потрясающе, — ОʼБрайен шепчет, ища тетрадь по ненавистному предмету, а Фардж вздыхает, почесав макушку, после чего хмурит брови, чувствуя, как телефон вибрирует в кармане. Вынимает, смотря на экран, и не знает, смеяться ему или биться головой об стену.
— Пф, — усмехается, привлекая внимание друга, который громко хлопает дверцей, сердито спросив:
— Что?
— Кажется, ты ранил чувства ребенка, — Фардж поворачивает телефон, демонстрируя содержание экрана Дилану, который поправляет ремни рюкзака, щуря веки. Рассматривает присланный по почте видео-файл, подписанный как «развратная староста сосет», и сглатывает, качнув головой:
— Не наше дело.
— А-га, — как-то подозрительно тянет Дейв, не решая скачивать сам файл. — Тогда, идем. У меня есть особая травка для тебя, чтобы успокоиться, — начинает шагать в сторону, и Дилан с удовольствием принимает предложение, идет за другом, который слишком внимательно следит за ним. ОʼБрайен касается капюшона кофты, сам толком не знает, что подталкивает его обернуться. Оглядывается, хмурым, совершенно неприветливым взглядом врезается в спину Харпер, которая медлит, опустив взгляд на кофту в руках. Сжимает зубы, заморгав, и громко, тяжко вздыхает, выпуская мысли из головы. Снимает ремни рюкзака, опустив его возле ног на пол, и быстро натягивает кофту, чувствуя себя комфортней, когда руки прикрыты. Наклоняется, хорошо ощущая, как кто-то сверлит её взглядом, поэтому с агрессией реагирует, начиная взглядом искать этого урода, и натыкается на него, подняв рюкзак. Смотрит в глаза Дилану, который никогда не будет смотреть на неё иначе. Только так. С раздражением, ведь он знает.
Понимает, что имел в виду Дейв, говоря: «Ты не идиот. Сам знаешь».
Да, ОʼБрайен знает.
Отворачивается, накинув капюшон на голову, и спешит за Фарджем, уже предвкушая то, как вечером вынесет на ком-нибудь свою злость.
Его злит Мэй Харпер потому, что они похожи.
У этой темноты есть имя?
А что, если это твое имя?
Глава 11.
У твоей темноты есть имя, Дилан?
Миссис Харпер торчит у окна. Сколько времени? На часах полдвенадцатого вечера. За окном давно стемнело, начинает накрапывать тот самый отвратительный дождь, моросит, попадая на бледную кожу женщины, которая продолжает ходить от окна к окну, из кухни в гостиную, иногда поднимаясь на второй этаж, чтобы выйти на балкон. Её дочери нет. Мэй не возвращалась после школы домой, и неприятная дрожь в руках начинает медленно сводить с ума. Миссис Харпер который раз набирает номер её телефона, ждет ответ, что просто обязан последовать после двух-трех гудков, как было всегда, но минуты идут. Ответа нет. Перебрасывает на автоответчик. Женщина кусает ногти, тем самым портит идеальный маникюр, который успела сделать этим утром. Ходит кругами, поглядывает на наручные часы, громко вздыхая. Муж не берет трубку. Задерживается на работе, видимо, слишком занят, что позволяет ему игнорировать звонки жены. Миссис Харпер не может заставить себя присесть. Иглами в спину вонзаются неприятные мысли, предчувствия, не дающие хоть на секунду успокоить тот внутренний пожар, что дымом туманит голову. Она прижимает ко лбу ладонь, опять останавливается у окна, смотрит на улицу. Темную. Страшную. Такой она всегда её видела.
У каждого есть свои скелеты в шкафу.
Тайны, о которых никто и никогда не должен узнать.
Так ведь, Мэй?
Девушка ступает по развалившимся ступенькам вниз, туннель сужается, стены сдавливают, но это не мешает ей с приятным успокоением впитывать аромат влажности, прислушиваться к разбивающимся о землю каплям, что падают с труб вниз, срывая ржавый покров. Слабый свет от мерцающих ламп прекращает помогать разглядеть дорогу, но этого и не требуется. Харпер была здесь достаточно часто, чтобы запомнить дорогу и слепо шагать вперед, переступая обломки колонн и сваленные предметы, которые раньше украшали это место. Девушка ощущает странное, необычное родство. Заброшенная станция вокзала напоминает её внутреннее состояние. Мэй Харпер чувствует себя одиноко, брошено, но не испытывает при этом потребность в ком-то, кто мог бы скрасить её тишину и молчание. Харпер морально сильна. У неё слабые руки, ноги, тело в целом, но психология её разума не дает сломаться, принуждает к ношению в груди гордости и непоколебимости. Вы можете бить её ногами, ломать ей руки, насиловать, но морально девушка не даст себе упасть. Ни за что.