Такие, как ОʼБрайен и Фардж не созданы для этого. Для любви. Для отношений. Для прочей розовой херни. Они — не те самые парни, которыми стоит интересоваться. И совсем недавно Дейва этот факт начал неприятно ранить.
Девушка бросает сумку на сидение, бросив взгляд на крыльцо своего дома, убеждается, что матери нет, поэтому спокойно слабо улыбается парню, но тот рушит правило, рушит обыденность тем, что отворачивает голову, забравшись в салон автомобиля. Улыбка сползает с лица девушки, которая опускает взгляд, медленно сев за руль. Дилан бросает сигарету, забравшись в машину. Садится, хлопнув дверцей, и грубо напоминает:
— Нельзя.
— Знаю, — тем же тоном отвечает друг, уставившись перед собой. Оба замолкают. Оба с бледной кожей. Оба с мешками под глазами. Оба с синяками и неприятным осадком в груди. Оба погружены в свои мысли.
— У тебя есть? — ОʼБрайену это необходимо. Сейчас.
— Дилан… — Дейв трет лицо ладонью, желая отказать, но ОʼБрайен бьет по рулю, повысив голос:
— Дай мне её!
Фардж хмуро смотрит на парня, сжав обветренные губы, и медленно роется в карманах, вынимая сверток. Протягивает Дилану, который достает зажигалку, грубо выхватывая сверток с травой из рук друга. Сует концом в рот, закурив. Дейв глотает дым, прикрыв веки, и прижимается затылком к сидению, продолжая пялиться в одну точку.
Ему всё это настолько осточертело.
От лица Харпер.
—… Поэтому прошу, больше не задерживайся и… — моя мать замолкает. Она стучит ногтями по рулю. Уже минут десять мне приходится сидеть в салоне автомобиля, пока она проявляет жалкую заботу, которой не верю. Никогда не проникнусь этой ложью, не дам ей вновь взять вверх. Она не одержит победу надо мной. — Харпер, я просто… — уж больно часто запинается, потирая свой чертов лоб. Что за актерская игра! Я поражена! — Харпер, — вздыхает, взглянув на меня, но я смотрю только в сторону школьных ворот. Первый звонок уже был, поэтому все медленно проходят внутрь, заканчивая болтаться без дела снаружи. Мать решила сегодня подвести меня ближе к парковке, видимо, запланировала этот разговор, вот только пока ничего толком не сказала.
— У тебя трудности в школе? — задает вопрос. Меня раздражает это. Устала отвечать, как на допросе, поэтому продолжаю молчать, терпя горячие слезы, которые приходится сдерживать в глазницах. Хмуро, со злостью и усталостью после бессонной ночи смотрю на знакомый автомобиль, который заезжает на парковку с другой стороны. Вытягиваю шею, немного поерзав на сидении, разглядывая знакомые фигуры. Фардж хлопает дверцей, осматриваясь, и с раздражением что-то говорит ОʼБрайену, который бросает окурок в сторону завядшей клумбы. Идут вперед, вдоль машин, видимо, ругаясь, а я невольно касаюсь правой коленки пальцами. На коже остался синяк после вчерашнего. Исподлобья продолжаю следить за парнями, а в частности за Диланом. Те проходят мимо нашего автомобиля, и я клянусь, он заметил меня, поэтому отвернул голову. Урод.
— Харпер! — мать повышает голос, накрыв мою ладонь своей, что вынуждает меня искоса бросить взгляд на её руку. — Скажи мне, — просит, но мои мысли заняты желанием укусить женщину за запястье, чтобы она больше никогда не прикасалась ко мне.
Мать видит, что не достучится, поэтому отпускает мою ладонь, вздохнув с особой тяжестью:
— Принимай таблетки, тебе должно стать лучше, — снимает блок с дверей, поэтому не тяну, выбираясь на улицу. Нужно зайти за формой для физкультуры. День всё равно не обещает быть хорошим. Не слышу, как автомобиль матери трогается с места, поэтому вхожу в коридор школы, не оглядываясь. Иду вперед, расталкивая людей руками, пробираюсь к своему шкафчику, одновременно с этим уговаривая себя не прогуливать физкультуру. Не хочу лишний раз привлекать к себе внимание учителей. Прихрамываю на одну ногу, проклиная весь этот чертов мир.
Почему именно я? Почему всё это херово дерьмо происходит со мной?
Добираюсь до шкафчика, распахнув дверцу. Начинаю опустошать рюкзак, чтобы сунуть внутрь кроссовки и мятую форму, что висят на крючках в пакете. Всё буквально валится из рук, поэтому ругаюсь под нос, давя ногой учебник химии, наклоняюсь, подняв его, и не отряхиваю, бросив на полку. Оборачиваюсь, без страха взглянув на Дилана, который, по обычаю, стоит у шкафчика, пока Дейв ищет что-то в своем. ОʼБрайен видит. Он знает, что я смотрю на него. Уже не такой смелый, да? Парень накидывает капюшон на голову, бросив взгляд в мою сторону, и я принимаю зрительный удар, но Дилан отворачивается, когда к ним подходит компания парней из нашего класса. Очередные терки. Среди них тот самый, которому ОʼБрайен сломал нос на уроке химии, когда… Когда он приставал ко мне. Отворачиваюсь, опустив голову, прислушиваюсь к шуму позади, кажется, они все идут в сторону дверей, что ведут в старый корпус. Надеюсь, до драки не дойдет, иначе меня опять вызовут, как старосту.
Второй звонок. С ним все быстренько расходятся по кабинетам. Вздыхаю, начиная запихивать форму для физкультуры в рюкзак, и не вздрагиваю, краем глаза видя, как ко мне приближается знакомая фигура. Причард нагло осматривает меня, прислонившись плечом к шкафчику рядом, и улыбается, наблюдая за моими неосторожными движениями:
— Я искал тебя, Мэй.
— Поздравляю, нашел, — кажется, парень слегка в смятении, ведь я отвечаю ему, укладывая учебники ровно на полке. Хмуро смотрю на свои трясущиеся руки, и ругаю себя за проявление слабости перед человеком, увидеть боль которого мне охота сильнее всего.
— Ты вчера повела себя неправильно, — напоминает, а мне остается лишь закатить глаза, что и делаю, чем вызываю злость у Причарда. Он неприятно усмехается, оглянувшись, чтобы убедиться, что мы одни, и наклоняется вперед, шепча:
— Ты зря ведешь себя так, Харпер. Ты и понятия не имеешь, что я могу сделать с тем материалом, что уже имеется у меня.
— Что ты хочешь от меня? — задаю вопрос в лоб, повернув голову. Смотрю в глаза парню, не сутуля плечи. Держу голову прямо, не даю себе прогибаться под давлением. Мой вопрос вызывает улыбку у собеседника, который сжимает губы, слишком искренне признавшись:
— Мне скучно, Мэй, — я знала. Знала, что этому психу просто нужно кого-то ломать для удовольствия. Он ничем не лучше ОʼБрайена. Наверняка несколько месяцев он провел не на курсах в другой стране, а проходил лечение в какой-нибудь психушке для «золотых мальчиков». Ублюдок. Кто вообще знает, что происходит в семье Пенрисс? Что, если они, как и моя семья, только внешне строят из себя пример для идеала? Это похоже на правду.
— Увидимся сегодня у тебя? — Причард касается пальцами вьющихся локонов моих волос, медленно оттягивая, чем приносит боль, но я не пищу. Усмехаюсь краем бледных губ, поддавшись вперед, что явно сбивает парня с толку. Смотрю в глаза. Прямо в эти чертовы зрачки, не моргаю, с угрозой прошептав:
— Хочешь войны? — мой голос дрожит от злости. — Будет тебе война, мудак.
Мои слова заставляют его шире улыбнуться. Парень так же поддается вперед, так что мы чуть было не касаемся друг друга носами, и отвечает таким же тоном:
— Мне это нравится, — не лжет. Он больной. Выпрямляюсь, дернув головой, чтобы парень отпустил мои локоны, и громко хлопаю дверцей шкафчика, обходя Причарда. Иду вперед, к дверям лестничной клетки. Не оглядываюсь, гордо держа голову, сохраняю осанку, шагаю уверенно, чувствуя, как парень продолжает смотреть на меня.