Толкаю двери, выходя на лестницу, и торможу у её подножия, переводя дух. Ладони сжимаю в кулаки, сверля взглядом пространство перед собой, кусаю губу, впитываю как губка всю ту злость, которая окончательно сведет меня с ума. От неё трясутся руки, дрожат мускулы лица. Нервы на пределе. Мне нужно успокоительное. Вздыхаю, роясь в карманах кофты, и начинаю медленно шагать вверх по лестнице, щупая баночку с лекарством. Я справляюсь с этим. Одна. Я сильная. Меня не сломает какой-то ублюдок, привыкший, что всё сходит ему с рук. Я буду его занозой в заднице. Присосусь как пиявка, и не оставлю в покое до тех пор, пока он сам не пожалеет, что решил сделать это со мной, что начал свою игру.
Причарду удается ломать меня.
Но вряд ли он знает, что я могу ответить.
Пихаю две капсулы в рот, проглатывая без воды, и с блаженством поднимаю голову, прикрыв веки. Пальцами одной руки касаюсь перил, чтобы не упасть, стою на месте, ожидая, когда подействует лекарство. Мне правда стоит остыть. Я трачу слишком много своей энергии на злость, ненависть. Грубо говоря, отдаю всю себя другим людям, которые сосут мои силы, как вампиры. Так не должно быть. Все вокруг меня — никто. Ублюдки, до которых мне нет дела. В моей жизни важна только я сама. Никто больше. Если мир агрессивен к тебе, то наноси удар первым. И плевать, что ждет тебя дальше.
Живи для себя.
Громкий дверной хлопок вынуждает меня разжать веки. Со спокойствием на лице смотрю в потолок, прислушиваясь к шуму наверху. Узнаю голоса и людей, которым они принадлежат. Круто. Судя по звукам, они не дружески покурить решили. Возвращаю голову в нормальное положение, медленно с равнодушием поднимаюсь дальше, держась за перила. Чувствую, как расслабляются мышцы моего тела, как вяло реагирую на стоны и ругань. Вот оно — ноль эмоций. Выхожу на уровень с окном, ступеньки идут выше к дверям, что выходят в коридор. Опускаю руки, спокойно наблюдаю за тем, как парни из моего класса расправляются с двумя «изгоями». Медленно моргаю, не ощущая ни тревоги, ни волнения. Поглядываю на часы на своем запястье, цокнув языком, и вновь поднимаю глаза, видя, как парень с пластырем на переносице бьет ногой ОʼБрайена, обливая его матом. Дилан, ясное дело, не способен ответить. Прикосновения. Остальные пять парней измываются над Дейвом, который, в отличие от друга, даже не проявляет жалких попыток выбраться, словно желая, чтобы его забили до смерти.
Зеваю, бесчувственно поинтересовавшись:
— Вы скоро? Или мне уже можно записать ваши имена и доложить обо всем директору?
Парни не меняются в лицах. Они окидывают меня злым взглядом, после чего один из них закатывает глаза, шагая вниз ко мне:
— Шлюха рот открывать только по делу должна, — рычит, тяжело дыша, подходит слишком близко, но не отступаю, что явно злит парня, а мое равнодушие задевает его эго, поэтому он пихает меня в плечо, заставив прижаться к стене спиной.
— Лучше делай то, что у тебя мастерски получается, — плюет мне в лицо, отворачиваясь, и парни, которые все это время били своих недругов, последний раз пинают лежащих, чуть было не харкая в них, и уходят в коридор, так же громко хлопая дверьми. Продолжаю опираться спиной на холодную стену, смотрю в потолок, громко выдыхая, и опускаю голову, взглянув на Фарджа, который кашляет, с матом кряхтя, и кое-как привстает, подходя к ОʼБрайену. Состояние того куда хуже. Он трясется, прижимая руки к животу, груди, пытается заставить себя справиться с судорогой, но в итоге начинает задыхаться, хрипло всасывая воздух. Моргаю, наклонив голову к плечу, и заинтересованно наблюдаю за тем, как Дейва мучает его беспомощность. Они оба явно забывают обо мне.
— По шкале от одного до десяти? — Фардж задает заученный вопрос.
— Твердая восьмерка, — Дилан кашляет, выдавливая из себя эти слова. О чем они? Таким образом измеряют уровень боли?
Складываю руки на груди, цокнув языком, и борюсь с желанием окунуться в сон, медленно начав подниматься вверх.
— Дай мне, — ОʼБрайен присаживается, затылком коснувшись стены.
— Нет, — Фардж качает головой, заставив друга перейти на крик:
— Дай мне! — Грубо пихает Дейва в плечо, и тот сдается, начав рыться в карманах. Вынимает сверток бумаги. Опять трава? Потрясное решение всех проблем насущных. Дилан жадно выхватывает самодельную сигарету, зажав один ее конец между зубов. Его губы еще дрожат. Зажигает, сразу же втягивая в рот дым, будто это его кислород, необходимый для жизни. Трясущейся рукой опирается на пол, чтобы удержать равновесие. Встаю рядом, привлекая внимание Фарджа, который трет больную скулу, усмехаясь:
— Сучка, на что смотришь?
— Если собираетесь подать жалобу, то… — Начинаю, но меня сбивает злой смех Дилана. Он опускает лицо в свободную ладонь, потирая его кожу, и смеется, чем заставляет Дейва сглотнуть:
— Мда, жалоба? — Он вновь смотрит на меня, изогнув брови. — Нам пять лет?
Щурюсь, не меняясь в лице, и перевожу взгляд на ругающегося под нос ОʼБрайена, который начинает нервно покачиваться, ерзая на полу:
— Кчертуубью, — шепчет, вытирая нос, чешет щеку, задевая родинки, и ниже опускает голову, вновь глотая дым.— Убью.
Хмурюсь, замечая, как нервно сглатывает Фардж, пытаясь сохранить свою наглость при общении со мной:
— Иди уже… Отсюда, — правда, попытка плохая. Парень наклоняется, стараясь заглянуть в глаза Дилана. — Эй. Лучше?
Нет. Даже я вижу, что происходит с ОʼБрайеном. Человек на моих глазах медленно теряет рассудок. Моргаю, сделав шаг назад, и серьезно смотрю на парня, который скрывает лицо, тихо смеясь, при этом продолжая повторять, что убьет их. Всех. И больше не сомневаюсь в исполнении его обещаний.
— Успокойся, — Дейв поднимает ладони, угрожая другу, что прибегнет к прикосновениям, если тот не будет сидеть на месте. И это не нравится Дилану, который уже готов вскочить на ноги, в ярости бросившись вслед за врагами. В его взгляде есть что-то безумное, ненормальное. Что-то знакомое мне. Я с ужасом приоткрываю губы, отводя взгляд ведь невольно сравниваю состояние парня со своим. Во время агрессивного припадка мне не удается контролировать себя, что, если прикосновения творят нечто подобное с ним? Он же явно не устойчив в психическом плане.
Что если он не виноват? Вдруг он просто болен каким-нибудь расстройством, а я со злостью начинаю гнобить его? Это неправильно. Я же сама не совсем здорова. В агрессивном состоянии не контролирую свои действия. Что если этот тип живет с таким же недугом?
Всё. Я не хочу больше думать о нем, сравнивать нас. Мы разные. Как бы сильно я не злилась, ни за что не смогу убить кого-то. А он, по всей видимости, может. Без сомнений.
Медленно шагаю к двери, сунув вспотевшие от нервов ладони в карманы кофты. Пальцы касаются баночки, и это прибивает мои ноги к полу. Стою на месте, заморгав, и опускаю голову, вынимая баночку. Разглядываю капсулы внутри, чувствуя, как былое состояние беспокойства возвращается в тело. Сутулю плечи, бросив взгляд в сторону Дейва, который уже пихает руками Дилана, чтобы тот не поднимался. ОʼБрайен реагирует на его прикосновения незамедлительно. Он сгибается пополам, лбом прижимается к коленкам, кулаками хлопает по полу, после чего кусает костяшки одной руки, громко дышит. И смеется, обещая изуродовать Фарджа, если тот еще хоть раз коснется его. Дейв сглатывает. Он тоже знает, что Дилан не бросается просто так словами. У меня такое чувство, что Фардж становился жертвой агрессии ОʼБрайена. И не один раз. Но по какой-то причине Дейв не оставляет его.
Вновь смотрю на баночку, вертя ее пальцами. Человечность, да? Тяжко вздыхаю, оборачиваясь, и шаркаю ногами, подходя к парням, ближе к Фарджу. Тот успевает растерять всю свою наглость, поэтому вместо привычного хулигана вижу перед собой загнанного в угол парня. Он искоса смотрит на меня, грубя:
— Ты, блять, плохо понимаешь? — Замечаю. Он говорит шепотом. Тихо, чтобы не вызвать вспышки злости со стороны своего друга. Эти двое напоминают мне шакалов. Держатся друг за друга, несмотря ни на что. Поразительно. Мне с трудом удается присесть на корточки, ведь коленка все еще болит. Дилан тут же переводит затуманенный гневом взгляд на меня, подавшись вперед, чтобы ударить, но его руку перехватывает Дейв: