А я в это время наблюдаю за ним.
Практически не знаю его, и не имею права знать, но вопросы всё равно рождаются в голове при виде очередных безобразных порезов или ожогов на его коже. Чем он занимается, когда пропадает целыми ночами и днями? Кто он вообще? Откуда берутся эти травмы? Может, он вовсе нехороший человек, но… Но он же помог мне в тот вечер, значит, нельзя смело утверждать, что он, как говорит мать, бандит какой-то.
Задумчиво наклоняю голову к плечу, опуская взгляд ниже. Он спит в джинсах? Не знаю, отчего, но начинаю улыбаться. Этот парень странный. Очень. И я не вижу в этом ничего плохого.
Вздрагиваю, еле удержавшись на ногах, когда Дейв резко оглядывается, встретившись со мной взглядом. Получаю подобие невесомого удара в лицо, поэтому отскакиваю в сторону, зашторив окно. Громко вдыхаю кислород, чувствуя, как сердце увеличивает темп. Удивленная своей реакцией, смотрю вниз, медленно осознавая, что этот тип только что поймал меня за подглядыванием. Боже, почему именно я веду себя, как ненормальный сталкер? Опускаю руки, качнув головой, и оглядываюсь, понимая, что шторы закрыты не до конца, поэтому Дейв все ещё может увидеть меня, так что сдаюсь, быстро покидая комнату. Поздравляю, Лили. Ещё один человек считает тебя странной извращенкой.
Розовые обои, светлый паркет, огромные картины в узорчатых рамах. Сладкий запах от ароматизированных свечей врывается в ноздри, и мне не избавиться от привкуса приторной клубники на языке. Белый пушистый кот с розовым ошейником с благородным и гордым видом шагает рядом со мной по коридору. Вокруг слишком много осветительных приборов.
Спускаюсь вниз, но неожиданно для самой себя притормаживаю, так и не выходя на кухню. Стою у подножья лестницы, переминаясь с ноги на ногу, и оглядываюсь, бросив взгляд в сторону задней двери, что выходит на террасу. Моргаю, неуверенно почесав переносицу, и делаю немного скованный шаг в сторону выхода на задний двор. Слышу голоса отца и матери. Они уже сидят за столом и ждут меня, но ничего, что я немного заставлю их подождать, так?
Играю с огнем.
Тихо дышу, касаясь пальцами ручки двери, и осторожно толкаю её, чтобы открыть. Холодный воздух пробивается сквозь тонкий слой кожи, вызывая мурашки, но не собираюсь останавливаться, поэтому с опаской осматриваюсь по сторонам, не слыша шагов за спиной. Родителей пока не волнует мое долгое отсутствие, так что у меня есть время.
Босыми ногами ступаю по поверхности террасы, тихо прикрыв дверь до щелчка, и поворачиваюсь всем телом к ступенькам, по которым спускаюсь, обняв себя руками. Растираю кожу плеч, даже не надеясь немного согреть себя.
Я должна поговорить с ним. Убедиться, что он не сильно пострадал по моей вине. Не люблю ощущать себя виноватой. Быть может, мне станет легче, если я извинюсь за Джексона? Верно. Думаю.
Быстро подхожу к забору, наклонившись, и переставляю коробки с садовыми приборами ближе, встаю на них ногами, тонкими пальцами взявшись за забор, и собираю остатки подобия сил, заставляя свою ногу подняться. Руками подтягиваю тело, перелезая через ограду, и спрыгиваю на мягкую траву, почувствовав укол боли в стопах. С испугом замираю, прислушиваясь к звукам, но никого голоса матери или отца не слышу, поэтому быстренько миную расстояние от забора до террасы, поднимаюсь по ступенькам, но приходится померзнуть на холоде до того, как взять себя в руки и постучать по двери. Обнимаю себя, пытаясь унять дрожь в коленях и стук зубов. Постоянно оглядываюсь на свой дом, боясь встретиться взглядом с матерью, которая в любую секунду может выйти на террасу. От ожидания потеют ладони, но все тело охватывает какой-то неприятный жар, похожий на озноб. Наконец, дверь открывается — и на меня изумленно смотрит старушка. Да, я понимаю ее удивление, но прежде чем она успевает что-либо сказать, прошу прощения за то, что тревожу:
— Извините, а Дейв…
— А, так ты к Дейву, — старушка быстро перебивает, оглянувшись назад. — Дейв, к тебе пришли.
Мой рот открывается от внезапности происходящего, ведь мне хотелось просто спросить, как он себя чувствует, но мило улыбающаяся старушка всё понимает иначе, заставляя меня от напряжения прекратить дышать. Слышу шаги. Кажется, парень первым делом направляется в сторону входной двери, но понимает, что зов вовсе не оттуда, поэтому разворачивается на пятках.
— Кто там? — спрашивает у старушки, сворачивая к нам, и ответ ему вряд ли требуется, но старушка все равно говорит с улыбкой:
— Лили пришла, — думаю, она больше радуется тому, что парень вообще вышел из комнаты, пожилая женщина ласково касается его плеча, обходя, чтобы оставить нас наедине, и мне приходится с трудом сдержать свое желание сбежать прочь. Вижу, что Дейв сам не знает, что сказать, поэтому потерянно оглядывается на старушку, которая уже скрывается с глаз. Борюсь с собой, продолжая сжимать пальцами плечи, чтобы унять дрожь, и мне стоит больших усилий вскинуть голову и улыбнуться:
— Я просто хотела узнать… — замолкаю. Фардж не хмур. Не выглядит злым или раздраженным. Как бы так сказать. Он будто не знает, как себя вести. С таким же напряжением переступает с ноги на ногу, как и я, поэтому, понимая, что не одной мне неловко, становится легче говорить.
— Как ты вообще? — вопрос звучит необычно. И Дейв долго думает над ответом, опустив беглый взгляд на мои босые ноги. За эту секунду успеваю разглядеть его покалеченное лицо. Выглядит плохо. Проглатываю смущение, когда что-то внутри меня подсказывает, что парень вовсе не собирается отвечать. Это странно, но, по-моему, он просто не знает, как и что сказать, поэтому стоит, молча, создавая вокруг нас ещё больше неловкости, чем это возможно.
Так что говорить приходится мне:
— Ты ходил в больницу? — от этой наигранной улыбки болят щеки, но без неё я буду ощущать себя зажато. Если один из собеседников в себе, то другой должен помочь ему выбраться. Но с Дейвом всё сложнее. Он даже не поднимает взгляд на мое лицо, продолжает сверлить пол, будто разглядывает на нем нечто более интересное, чем я, и меня это начинает задевать. Хотя, у него в наличии все причины, чтобы злиться на меня. Он ведь злится, так? Просто, я не вижу этого. Он «никакой». Абсолютно.
Проверяю, вышла ли мать, и успокаиваюсь, понимая, что ещё есть время, поэтому делаю шаг к парню, чтобы не напрягать голосовые связки:
— Я просто хотела извиниться за Джексона, — говорю, надеясь вывести Дейва на разговор, но он просто пожимает плечами. Просто пялится в пол. Просто тихо дышит. Откашливаюсь, нервно облизнув сухие губы:
— Надеюсь, всё быстро заживет, — говорю искренне и немного мнусь, прежде чем отвернуться и спуститься вниз по ступенькам. Руки опускаю вдоль тела, быстро шагая обратно к забору, но притормаживаю, не находя ничего, на что можно было бы встать. Вариант пройти через входную дверь не пойдет. Не хочу, чтобы родители знали, что я покидала дом.
Встаю на носки, начиная тянуться к верху забора, и подпрыгиваю, понимая, что со стороны выгляжу глупо, но мне не привыкать. Из-за постоянного ощущения слабости я крайне неуклюжа, так что друзья часто посмеиваются надо мной. Ничего страшного. Это можно понять.
Готовлюсь подпрыгнуть выше, чтобы ухватиться, но мою попытку рушит Дейв, который появляется сбоку. Он не смотрит на меня, но я вижу, с какой осторожностью он поглядывает в сторону моего дома. Понимает причину моего беспокойства? Вряд ли.
Фардж откашливается, сглотнув с особым трудом, будто его глотка забита камнями:
— Давай… — опускает взгляд, неуверенно встав позади меня. Я ощущаю всю его скованность и нахожу её по-настоящему забавной, поэтому еле скрываю улыбку, ничуть ни вздрагивая от прикосновения холодных рук. Парень сдавливает ими мою талию, и, если честно, он выглядит так, будто не сможет поднять меня, даже при моем весе, и какого мое удивление, когда понимаю, что отрываю ноги от холодной травы, задорно подергав ими на весу.
— Что ты делаешь? — мне показалось, или он пустил смешок.
— Ничего, — быстро отвечаю, напрягая слабые руки, чтобы опираться всем телом на забор, и перебрасываю одну ногу, затем другую, после чего спрыгиваю на землю.