До колен. Она, черт возьми, достигает уровня колен, и это происходит так внезапно, что я теряю самообладание, громко вскрикнув, и поскользнувшись на какой-то тряпке. Падаю на пятую точку, на автомате сжав веки и открыв рот от ужасного холода, по вине которого легкие сжимаются.
Но я не достигаю пола и хлопаю уже обеими руками по поверхности воды, не успевая даже осознать, что происходит, как меня тянет вниз. Глубже. Мышцы ног сводит от ледяного холода, поэтому не могу нормально шевелить ими. Пугаюсь, глотнув воды, когда пола так и не достигаю, начиная «падать» дальше. Веки приходится разжать, и меня правда пугает то, что я могу вовсе остаться без глаз. Дергаю руками в попытке всплыть, но создаю вокруг себя лишь больше пузырей, поэтому прекращаю дергаться, еле крутя головой. Я все еще в своей комнате, но меня тянет вниз от самого потолка. Вокруг вода, поднимающая мои вещи с полок. Мне не удается принять положение стоя, чтобы попробовать всплыть. Спиной тянет вниз, поэтому именно ею касаюсь паркета, продолжая с ужасом глотать воду вместо кислорода, в котором так сильно нуждаюсь. Дергаюсь в судорогах, верчусь, кое-как заставляя свое тело справляться со скованностью. Плач не стихает. Продолжаю слышать его, но уже так, словно источник этого звука так же тонет, как и я, поэтому оглядываюсь, мечусь взглядом, пытаясь найти его. Но вокруг слишком темно. Тяжело контролировать движения, и, кажется, мои попытки только усугубляют ситуацию. Чем больше я двигаюсь, тем сильнее меня притягивает спиной к полу. Мне не хватает воздуха. Глотку сжимает холод. Пальцы немеют, глазные яблоки словно готовятся взорваться от давления. Мычу, пуская пузыри, и дергаюсь, хватаясь за край кроватки, потянув себя наверх. Удается поднять верхнюю часть тела, ноги с хрустом в коленях сгибаются, когда касаюсь кончиками пальцев, которые уже не чувствую, пола. Вьющиеся волосы парят, лезут в глаза, мешая ориентироваться. Уже на пределе. Мне не хватает воздуха, мне не вынести холода. Мне… Мне не удается контролировать себя и свое сознание, чтобы понять, что все вокруг нереально.
Тянет вниз. Опять. Пальцами держусь за кроватку, как за последнее, что может меня спасти, и вскидываю голову, вдруг ощутив такое же ледяное прикосновение. Пухленькие маленькие пальчики с осторожностью касаются тыльной стороны моей ладони. Приходится щурить веки, чтобы сохранить себе зрение. Смотрю на бледное, немного синее от холода личико малыша, который сидит в кроватке, зелеными глазами изучая меня. Его неживой взгляд пронзает какой-то взрослостью, не присущей таким маленьким детям. А меня начинает раздирать изнутри, крик не срывается с губ вместе с пузырями, а звучит только в моей голове.
«Это была не я».
И ничего.
Мои глаза распахиваются, взгляд упирается в стену. Темнота окружает, но я быстро понимаю, что нахожусь в комнате, на полу. Окно распахнуто. Ветер гоняет пыль по паркету, от которого мне с трудом удается отлипнуть. Мокрое тело, напряженные мускулы лица, влажные глаза и дикий холод под кожей. Это был очередной кошмар. Тревожный сон, после которого мне нужно время, чтобы прийти в себя. Сажусь на полу, прижимаясь спиной к краю своей кровати, и сгибаю ноги в коленях, опираясь локтями на них, а потными ладонями тру лицо, избавляясь от остатков сна, что изредка возвращают перед глазами прежнюю картинку. Этакое послевкусие. Сердце в груди бьется часто, легкие в действительности сжимаются от холода. Мышцы ног свело во сне, но ощущение сохранилось наяву, так что начинаю массировать икры, чтобы избавиться от боли. До безумия громко глотаю кислород, забивая на то, как сильно раздирает мне глотку морозный воздух. Мне его мало. Такое чувство, будто я не дышала все это время. Поднимаю взгляд на кроватку, пальцами сжимая онемевшую стопу. Безумие. С каждым разом сны становятся все реалистичнее. Кажется, еще секунда — и я бы задохнулась.
До сих пор слышу все глухо, словно нахожусь под водой, поэтому еле различаю стук в дверь и голос матери. Хмуро реагирую, но ничего не кричу, чтобы заставить ее оставить меня в покое. На часах восемь вечера. Думаю, она хочет позвать меня ужинать.
Встаю на ноги резко. Мне нужно привести себя в порядок. Ключи беру со стола, поспешив к двери, и открываю замок, заставив мать сделать несколько шагов назад.
— С тобой все хорошо? — У меня галлюцинации, или мать реально беспокоится?
— Да, — говорю, быстро заперев дверь. Проверяю её, несколько раз дергая ручку, после чего сую ключи в карман юбки, быстро шагая к ванной, но мать не оставляет меня, преследуя с навязчивыми вопросами:
— Выглядишь плохо. Что-то болит? Я приготовила ужин, я… — Продолжает тараторить и затыкается только в тот момент, когда я хлопаю дверью перед ее лицом, оставшись одна в ванной комнате. Здесь влажно и прохладно. Мне нужно согреться. С этой мыслью и тяжелым хриплым дыханием подхожу к раковине, грубо кручу ручки крана, и кипяток обжигает ладони, заставляя выругаться шепотом. Терплю. Это я умею. Кожа пальцев краснеет. Боль распространяется довольно быстро, вынуждая сжимать веки и запрокидывать голову. Топаю ногой, прикусывая нижнюю губу, после чего сутулюсь, опуская лицо, еще немного и коснусь лбом ледяного края раковины. Поток воды сильнее. Горячее. Приоткрываю веки, перед глазами немного плывет. Раковина начинает медленно наполняться, уровень воды поднимается, так что опускаю руки ниже, по запястья в кипяток, и громко мычу, дергаясь от ощущения, что рвет тонкий слой моей кожи.
Стук в дверь. Обеспокоенный голос матери по ту сторону:
— Харпер, ты точно в порядке?
— Да! — не кричу, но голос срывается. Шмыгаю носом, с судорогой в телу дышу, вдруг осознав, что сама не могу нормально контролировать свои действия. Пытаюсь убрать руки от воды, но их словно притягивает обратно, отчего с моих губ срывается крик, а по щекам начинают обильно течь слезы.
Нельзя.
— Черт! — начинаю бить ногой о стену под раковиной, до крови прикусывая язык и губу.
Проявления эмоций недопустимо.
Мать начинает звать отца, параллельно дергая ручку двери. Мой безумный вопль выбивает пробки из моих ушей, и я наконец могу слышать всё четче, поэтому первое, на что обращаю внимание — это всё тот же плач. Громкий. Детский. И он сдавливает виски, заполняя мою голову целиком. Сама начинаю рыдать в голос, оглядывая помещение, свет в котором мутнеет. Взглядом цепляю зеркало перед собой и сжимаю веки от ужаса, когда кажется, что у меня нет губ. Вновь смотрю на свое отражение. Всё в норме. Руки вдруг резко выдергиваю, начиная растирать. От раковины отхожу, горбясь, и мычу, с безумным страхом бросая взгляд на ванную. Полную воды. Серой, грязной воды. И плач.
— Боже… — шепчу, плача, и бросаюсь к раковине, крутя больными руками ручки. Не поддается. Вода продолжает течь, вырывается наружу в сильном потоке, отчего капли обжигают меня, вынуждая отскакивать в сторону.
— Хватит! — кричу, сама не понимая, кого именно умоляю прекратить. — Хватит! Хватит! — детский плач становится громче, и я уже не могу этого стерпеть, поэтому, как обезумевшая, бросаюсь к двери, открывая замок, и толкаю мать, стоящую на пороге, уносясь прочь. Женщина, кажется, что-то кричит мне в спину, кидаясь вслед, но не торможу. Не оглядываюсь. Хватаюсь за перила лестницы, не поднимая красных глаз на отца, который спокойно стоит у входной двери, провожая меня взглядом под ругань жены. Думаю, он собирался уехать, поэтому тепло одет. Громко хнычу, достигая первого этажа, и без оглядки кидаюсь к двери. Дальше. Мне нужно убежать от этого плача. От детского рёва. От шума воды. Всё это преследует меня до самого автомобиля с горящими фарами. Пока мне не удается полностью ощутить дикий мороз, который режет мою плоть, поскольку основная задача — побег. И мой мозг не успевает обрабатывать в таком хаосе остальную информацию. Отец оставил ключи в машине, поэтому он начинает двигаться в мою сторону только тогда, когда сажусь на переднее сидение, подсознательно решая, что машина поможет мне скрыться от шума намного быстрее.
Блокирую двери, шмыгая носом, и не вытираю влажные глаза, позволяя слезам продолжать течь. Поворачиваю ключ, слушая рев мотора, и крепко берусь за руль, не реагируя на отца, который начинает звать меня, пытаясь открыть дверцу. Он называет меня по имени, стуча по оконному стеклу, но не отзываюсь. Оглядываюсь, пока слишком резко сдаю назад, видя только как мужчина хватается за голову, и мать, выбегающую в панике на холод. Кручу руль. Больше не смотрю в сторону дома, отдаваясь полностью своему плану, который включает в себя только один пункт. Бежать. Просто бежать. Жму на педаль газа, не собираясь контролировать скорость езды до тех пор, пока не окажусь как можно дальше отсюда. К черту. Просто к черту.