Мне тоже приходится двигаться. Разжимаю руки, опираясь ладонями на асфальт, и медленно приподнимаюсь на колени, осторожно вставая на трясущиеся от болевого шока ноги. Делаем всё медленно. Каждое движение аккуратно, лишь бы не вызвать болевые спазмы. Прижимаю одну ладонь к животу, наблюдая с досадой за тем, как парень хромает к бите, явно пытаясь не шевелить плечом. Оно у него сломано? Всё из-за меня, так?
— Эй… — шепчу, не понимая, как вообще нахожу силы для того, чтобы говорить. — Тебе нужно в больницу.
Дилан не реагирует на мои слова, пытается наклониться, чтобы поднять свое оружие, но мычит, кое-как удержавшись от падения на колени. Моргаю, вытирая слезы, и беру себя в руки, сама не ожидая такой жесткости. Видимо, все дело в том, что именно по моей вине он не смог убежать.
— Я… Я отвезу тебя в больницу, — говорю, но он не слушает. Оставляет биту, поворачиваясь ко мне спиной, и еле перебирает ногами, шагая в противоположную сторону, заставив меня рвануть с места, игнорируя боль в животе.
— Стой, — сдерживаюсь, не касаясь его, и встаю перед ним, смотря в глаза. — Я должна отвезти тебя, — Дилан не опускает на меня взгляд, поднимает голову выше, лишь бы я не попадалась в его поле зрения. — Хватит, давай я… — заикаюсь, когда он обходит меня, заставив вновь преградить ему путь собой. — Пожалуйста, дай мне отвезти тебя в больницу, — полное игнорирование с его стороны. ОʼБрайен ещё раз пытается обойти меня, вызывая тем самым крик:
— Черт возьми, просто сядь в мою машину! — слава Богу. Я останавливаю ладонь до того, как бью парня по плечу. Дилан опускает взгляд, зло сверлит меня им, громко дыша. Мне плевать. В который раз плевать на его возмущения. Я слишком вне себя, чтобы оставить его здесь. Это моя вина. Сейчас моя.
Его долгий взгляд прорезает мое сознание, заставляя чувствовать себя разбитой, поэтому мой голос с крика переходит на шепот:
— Пожалуйста, — нервно потираю ладони о ткань одежды, заморгав. — Пожалуйста, сядь в машину, — он все равно не сможет долго идти, а на улице слишком холодно. Сжимаю ладони в кулаки:
— Если не сядешь сам, я силой заставлю тебя, — угрожаю, невольно сглотнув, ведь Дилан щурится, отчего его глаза кажутся намного темнее. Была бы у него возможность, он бы избавился от меня прямо сейчас, но у него нет. Парень хромает, отступая назад, и внутри меня внезапно лопается какой-то шар. Огромный, после которого остается одна пустота. Мне не удается разобрать это странное чувство опустошения, ведь я спешу за ОʼБрайеном, поднимая его биту с асфальта. Вижу, как он рывком открывает дверцу автомобиля и грубо хлопает ею, еле забравшись внутрь. С опаской оглядываюсь, подбегая, и сажусь на водительское место, бросив оружие назад. Не могу позволить себе ощутить что-то, кроме тревоги, которая не уйдет из меня, пока я не отвезу парня в больницу, но стоит мне надавить на педаль газа, как Дилан хрипит, всё так же сдавливая пальцами плечо:
— Не в больницу.
Напряженно моргаю, сжимая руль, и поворачиваю голову. Парень смотрит перед собой. И взгляд его неприятный.
— Но тебе стоит… — начинаю переубеждать, из-за чего ОʼБрайен повышает голос, пугая меня:
— Не нужно! — кричит, отвернув голову с шепотом. — Заебала…
Смотрю на дорогу перед собой, сглотнув воды во рту:
— Но ведь… — нервничаю, не могу скрывать это. Только не сейчас. — Я сбила тебя. Я…
Дилан вздыхает с обречением, и вновь возвращает голову в нормальное положение, сжав веки:
— Порядок. Я успел сгруппироваться.
— И те парни. Они… — продолжаю панически мямлить, чем сильнее раздражаю ОʼБрайена, который тяжело переносит мое присутствие, тяжело дыша:
— Порядок, — твердо повторяет, бросая взгляд на зеркало заднего вида. — Просто выезжай отсюда.
Слушаюсь. Машина трогается с места, продолжая свой путь по темным узким улицам между старыми домами. Стараюсь не смотреть по сторонам, не отвлекаться от дороги. Руки до сих пор трясутся. Мне необходимо привести себя в чувства. Давай, Харпер, становись собой, давай…
— Что с твоим плечом? — на этот раз не несусь. Скорость не превышаю, боясь, что по моей неспособности держать себя в руках может пострадать кто-то ещё. Боюсь даже поглядывать в сторону Дилана, который только сильнее бесится от моих расспросов, так что ответ грубый и холодный, полный пренебрежения:
— Отвали на хер.
Сжимаю зубы, напряженно прикусываю язык, видимо, не понимая прямой просьбы заткнуться:
— Так… Куда тебя отвезти?
— Просто жми вперед и закрой уже свой чертов рот! — он опять кричит, ругаясь, и от этого громче мычит, прижимаясь разбитым лбом к оконному стеклу. Ладонью надавливает на плечо.
Больше его не трогаю.
***
В комнате Лили в столь поздний час всё ещё горит свет. Обычно её укладывают спать ближе к восьми, но уже идет девятый час. Отец давно видит второй сон, поскольку встает рано на работу, а мать на протяжении всего дня не отходит от дочери, как и сейчас. Лили сидит на стуле напротив зеркала, а женщина позади расчесывает ей волосы. Девушка морщится, когда движения матери на миг становятся резкими, грубыми, ведь дочь так и не смогла объяснить ей, что делала в тот час на заднем дворе, и почему с ней был тот отвратительный тип. Женщина заканчивает, приглаживая волосы Лили ладонью, и целует в макушку:
— Пойду, возьму твою одежду, а то в этой спишь уже какой день.
Роуз кивает, и женщина шире улыбается, положив расческу на столик рядом с зеркалом. Лили опускает взгляд на неё, рассматривая клочок собственных волос, и прислушивается к шагам за спиной, убеждаясь, что мать ушла. Резко встает со стула, вырвав из тетради по истории жалкий клочок бумажки. Берет ручку, быстро выводя неровные буквы, после чего бросается к окну, забираясь на кровать. Открывает створки, опирается рукой на раму, другой стучит по соседнему, сжимая в ладони мятый листок. Это единственный шанс, ведь завтра все окна в её доме, как и двери будут заперты. Так что…
Свет в окне соседа загорается, вынуждая чувствовать неуверенность, но Лили не отступает даже тогда, когда сонный парень раздвигает шторы, в смятении уставившись на девушку, и та оглядывается, слыша шаги. Просяще стучит по стеклу, и Дейв открывает его, уже готовясь спросить, что с ней, но Лили просто бросает скомканную бумажку в его комнату, тут же закрыв свое окно и зашторив его. Фардж спокойно дышит, не успевая осознать, когда сердце начинает дать быстро биться. Он оглядывается, подходя к мятому листу, и поднимает его с пола, разворачивая.
«Извини»
Открывает веки. С болью принимает ту реальность, что с агрессией окружает его в данный момент. Дилан ОʼБрайен отрывает лоб от стекла, не веря в то, что смог уснуть. Невероятно. Морщится, садясь ровно, и сжимает плечо рукой, оглядываясь, чтобы оценить обстановку: Харпер ведет машину, не говорит с ним, как он и просил, с одной стороны от дороги глухая степь, с другой — высокий лес.
— Где мы? — ОʼБрайен вынуждает себя говорить. Харпер немного мнется, откашливается и шепчет:
— Не знаю. Я просто еду вперед, — признается, чувствуя себя настоящей дурой. Её чувства почти приходят в порядок, а эмоции кое-как находят баланс, поэтому теперь девушка в полной мере ощущает холод, борясь с тем, чтобы не завыть от мороза, что терзает открытые участки тела.
ОʼБрайен вытягивает шею, начиная озираться по сторонам, и с успокоением хрипит, вновь сутуля плечи:
— Я знаю, где мы, — моргает, желая избавиться от песка в глазах, но не может оторвать руку от больного плеча. Дело в том, что у него эта проблема с детства. Передалась по наследству. Сустав просто вылетает, а самое обидное, что именно эта рука у него «рабочая». Дилану часто приходилось прыгать на капот автомобиля, чтобы избежать смерти, поэтому он знает, — вины Харпер здесь нет. Проблема в бите. Он потратил время, чтобы избавиться от неё, и только после прыгнул. Вот и всё. Неправильное приземление — вылетевший сустав. ОʼБрайену вроде удалось вернуть его на место, но боль всё ещё продолжает контролировать.
— Как… ты? — видимо, Харпер считает, что, если парень первым заговаривает, то и ей можно усыпать его вопросами. Девушка бросает в его сторону короткий взгляд, облизывая губы: