— Не передумал? Может, всё-таки в больницу?
Дилану нельзя в больницу. На то есть причины, так что он грозно вздыхает, куснув нижнюю губу. В ответ дает молчание, и Харпер принимает его, опять устремив внимание на дорогу. Странно, но в данный момент она не чувствует напряжения. Возможно, всё дело в окружающем её природном раздолье. Она впервые покинула город, выехав за его пределы. Здесь сплошные леса. И ни одной машины.
— Что это за дорога? — девушка начинает какой-то незамысловатый разговор.
— «А2», — и парень поддерживает, хоть и не придавая этому значения. — Хотя… — оглядывается повторно. — Чуть раньше должен был быть поворот. Ты спустилась вниз или продолжила ехать по… — замолкает, прищурившись, ведь замечает впереди каменный тоннель. — Да, ты сошла с «А2», — хрипит, громко вдохнув. Харпер так и не понимает, где находится, ведь не разбирается в трассах, поэтому продолжает давить на газ. Машина несется к тоннелю, и веки ОʼБрайена расширяются:
— Дура, останови! — ругается на неё, и девушка от неожиданности давит на педаль тормоза. Машина с визгом колес тормозит у самого входа во мрак. Харпер моргает, с непониманием хмурит брови, взглянув на парня, который ворчит:
— Совсем рехнулась? — он переводит на неё злой взгляд, но не оставляет последующие слова при себе, видя смятение в глазах девушки. — Ты никогда не была здесь?
— С чего бы? — она шикает с раздражением, как дикая кошка, и гордо вскидывает голову, всматриваясь в темноту, что царит в тоннеле. — А что? — со вздохом усталости опять смотрит на парня, который на секунду отводит взгляд, прочищая горло:
— То есть, ты не знаешь, что там дальше?
— Нет, — признается спокойно. Стоп. Правда. Мэй Харпер спокойна. В данный момент. Она правильно сделала, что отпустила всю свою беспричинную злость к Дилану, ведь теперь вполне равнодушно переносит его присутствие рядом. Видит, как ОʼБрайен над чем-то размышляет. Кажется, пауза длится вечность, хотя проходит жалкая минута, после которой темноволосый парень потирает свое плечо ладонью, сощурив веки:
— Идем, — пытается двигаться осторожно, чтобы сустав плеча повторно не вылетел, и открывает дверцу, вызывая удивление со стороны Харпер, что моргает, на секунду забываясь и отдаваясь своему любопытству. Дилан встает на асфальт ногами, немного скорчившись от покалывания в груди и головной боли, что внезапно одолевает его:
— Я покажу тебе, — всё это время он смотрит в темноту, но короткий взгляд всё же бросает на Мэй. Той тоже требуется время, чтобы выбраться из салона. И не только потому, что у неё болит живот. Всё дело в образовавшейся ситуации. ОʼБрайен и Харпер не кричат друг на друга, не пытаются уничтожить взглядами. Они просто разговаривают. Просто находятся в каком-то захолустье. Он просто хочет ей что-то показать. Она просто соглашается, выходя на холодную улицу.
Дилан всего секунду задерживает взгляд на босых ногах Мэй, которая обнимает себя руками, стараясь согреться, и пытается убрать спутанные локоны волос за уши, чтобы те не мешали. Ветер гоняет листву по дороге, со стороны тоннеля слышится громкий вой. Атмосфера угнетающая, но Харпер не тормозит, следуя за Диланом, хоть и ощущает некоторую скованность при ходьбе. Парень проходит глубже в тоннель, прислушиваясь. Пахнет сыростью. Мэй осматривает каменные стены, невольно протягивая руку, чтобы пальцами коснуться влажной поверхности, покрытой мхом. Вскидывает голову, с приоткрытым ртом изучая высокий потолок, поэтому не обращает внимания, как ОʼБрайен останавливается, искоса провожая её взглядом, и изгибает брови, когда Харпер доходит до…
Мэй вздрагивает, сделав пару шагов назад, и опускает взгляд. Вода. Босыми ногами хлопает по луже.
— Тут капает с потолка? — спрашивает, продолжая идти дальше, но уже осторожнее.
— Нет, — их голоса эхом несутся по тоннелю, утопая где-то во мраке. Дилан немного молчит, после чего продолжает:
— Темза — это…
— Река. Знаю, — фыркает Мэй, обернувшись, чтобы гордым взглядом окинуть, правда гордость куда-то улетучивается, при виде усталой ухмылки. Парень продолжает потирать свое плечо, объясняя:
— Так вот, во время небольшого землетрясения дорога осела. Тоннель соединял один берег с другим, а теперь тот конец тоннеля полностью под водой.
— Обвалился? — Харпер уточняет, чувствуя, как уровень воды уже достигает её голени, но она не останавливается. Привыкает к холоду, лишь сжимая бледнеющие губы.
— Нет, скорее из-за сдвига земной коры уровень воды поднялся, — догадывается ОʼБрайен, при этом отводя взгляд в сторону, окуная себя в раздумья, чем привлекает внимание девушки, которая опять оглядывается, встряхнув вьющимися волосами, и с каким-то еле заметным в этой темноте интересом смотрит на Дилана, хмыкнув:
— А ты оказывается не такой пень, каким кажешься.
Парень только убирает ухмылку с лица, принимая прежнее равнодушие, как естественное проявление своих эмоций, и пускает пар изо рта, осматриваясь. Мэй медленно перебирает ногами, вода касается колен, и ей это нравится. Нравится, что впереди эта странная непроглядная темнота, нравится, что она ничего не видит. Это приятно для глаз. Быть во мраке.
Ночь, словно дом.
Девушка вздыхает, складывая руки на груди, и останавливается, смотря перед собой. Прислушивается к шуму воды, улавливая ещё один, тихий звук. Ветер продолжает греметь, бросая сухую листву из стороны в сторону, но ему не скрыть эхо, рождающего в груди всё то же знакомое напряжение.
Харпер делает короткий шаг вперед, щуря веки, и глотает воду во рту, шепнув, без надежды на отклик со стороны:
— Ты слышишь?
— Что? — да, странно, но Дилан отвечает, пнув ногой камень. Может, всё дело в его состоянии сейчас или в том, что вокруг темно, а в ночное время всё происходящее кажется нереальным, но ему вовсе не в тягость открывать рот, чтобы переспросить.
— Ты не слышишь, — Харпер повторно вздыхает, сильнее впивая ноготки в кожу плеч. Она говорит тихо, шепчет, зная, что так оно и есть. Дилан ОʼБрайен не может услышать этого плача. Детского, еле слышного.
Мэй Харпер слышит его.
И это завораживает.
— Я в машину, — таким образом парень намекает, что ему охота поскорее попасть домой, но девушка лишь кивает, говоря:
— Если холодно, включи печку, — еле шевелит губами, делая ещё один осторожный шаг в темноту.
ОʼБрайен молча разворачивается, быстро возвращаясь в теплый салон, устраивается на сидении, с наслаждением понимая, что может прекратить держать себя за плечо, но всё равно стоит какое-то время обойтись без резких движений. Парень затылком опирается на сидение, взглядом упираясь в потолок, и сидит в таком положении какое-то время, после чего выдыхает, растирая веки. Смотрит в темный тоннель, еле различая силуэт девушки, которая продолжает стоять на месте. Что её могло привлечь?
От скуки Дилан хочет курить. Вынимает пачку сигарет, начиная хлопать ладонями по карманам. Закатывает глаза. Да. Зажигалки нет. Осматривается, видя бардачок, и, не смущаясь, тянется к нему, открывая в надежде, что кто-нибудь из идеальной семейки Харпер грешит с курением.
И да. Находит зажигалку, с виду дорогую. Берет, поджигая кончик сигареты, и сразу же втягивает никотин, дернувшись от легкого головокружения. Тянет руку, чтобы бросить зажигалку обратно, но останавливается, пальцами касаясь мятых бумажных листов.
Кто просит его делать это?
Неясно, что именно привлекает его внимание. Может, он просто не думает, что такие «идеальные» люди, как представители семейки Харпер, могут мусорить в такой дорогой машине, поэтому парень вынимает бумажку, уверяя себя заранее, что это, небось, чек с покупки машины. Интересно, сколько такая стоит?
На одной стороне лишь несколько слов, написанных ручкой, и парню лень приглядываться, чтобы разобрать почерк, поэтому он сразу переворачивает, взглянув на фотографию. Черт, прогадал. На старом снимке запечатлены трое человек. Ну, Дилан думает, что их трое. Видит женщину, мужчину, а в руках у них сверток ткани, из-под которой видно личико малыша. ОʼБрайен зажимает сигарету между зубов, вновь переворачивая снимок другой стороной, и подносит к лицу, разбирая корявые буквы.