«Нашему мальчику уже…» — дальше не понять.
Парень хмурит брови, взглянув в бардачок. Ещё пара таких же мятых, скомканных и сложенных пополам листов. Некоторые из них реально оказываются чеками, но ещё несколько являются фотографиями.
«Наш мальчик, наконец, открывает глазки».
«Прекрасный день: мой любимый муж, я и то, ради чего стоит жить — улыбка моего мальчика».
«Наш мальчик принимает ванну»
Наш мальчик, наш мальчик, наш мальчик.
Не единой фотографии с «нашей девочкой».
Глава 17.
Одни
Темнота не сходит, она не дает рассвету царствовать в полной мере. Мрачная дорога, холодный воздух, неприветливый гудящий в ушах ветер. Сопровождающий тихий шепот природы, которая уже прогибается под давлением ночи, что поглощает реальный человеческий мир, поселяясь с морозом в организме каждого, кто является существом, состоящим из темноты. Люди, которые живут в ночи.
В салоне автомобиля висит неприятное молчание вот уже целых полтора часа, пока Харпер пытается разобраться с дорогой самостоятельно. Кажется, ОʼБрайена совсем не волнует происходящее вокруг. Он чересчур погружен в себя, оценивает свои мысли, свое состояние, чтобы окончательно убедиться в собственном бреде. Принять тот факт, что он какое-то время назад думал только об одном человеке, тяжело, особенно таким, как Дилан. Поэтому сейчас все его мысли направлены на себя. На понимание того, что через несколько часов наступит утро, и всё вернется на свои места. Его одолевает раздражение, ведь Харпер в очередной раз помогает ему, а ОʼБрайен терпеть не может чувствовать себя должником. Разница лишь в том, что на этот раз парень испытывает раздражение по отношению к себе, а не к девушке. Быть может, он поступает, как она? Прекращает винить в своих проблемах других? Или нет. А, может, делает это бессознательно? Одному Богу известно, что творится в голове человека, не видящего света в дневное время. Существуют такие личности. И дело даже не в особенностях их организма, не в мыслях, которыми они окружают себя. Это способность создавать индивидуальное видение мира. И многие этого не могут понять. Другие, что мыслят иначе. Так что такие, как ОʼБрайен часто сталкиваются с непониманием.
И каков сейчас его взгляд? Какие чувства отражает его лицо?
Никакие. Подобное выражение люди вокруг нередко путают с угрожающим. Как-то раз, сидя в парке на лавке с банкой пива, Дилан засмотрелся на одного ребенка, который качался на качелях, стоя. Единственная мысль на тот момент в голове парня: «Этот мелкий может упасть». Но женщина, мать ребенка, восприняла всё иначе. Она вызвала полицию. Чертову полицию. И тогда парень окончательно осознал, что люди судят по внешности. И Дилан поступает таким же образом. Он судит Харпер по внешности, в то время как она делает иначе.
Молчание может показаться криком. Особенно в такой напряженной тишине.
Парню приходится открывать рот, когда они добираются до Лондона:
— Высади меня здесь, — кивает на автобусную остановку, но машина минует её, заставив Дилана зло прикусить часть нижней губы.
— Где ты живешь? — Мэй остается невозмутимой внешне, поэтому мат со стороны парня воспринимает спокойным кивком. — Я сбила тебя, так что я обязана…
— Ты мне ничего на хер не должна, — ему хочется кричать, но глотка болит. Простудился? Действительно, помощь со стороны других обязывает тебя к ответу. А ОʼБрайен не привык «отвечать» добром на добро.
— Останови здесь, — и вновь ругается, но уже громче вдохнув, ведь девушка опять игнорирует, качая головой:
— Ты не в том положении, чтобы ставить условия и указывать мне, что делать, — твердо заявляет, с такой же непоколебимостью поворачивая голову и смотря Дилану в глаза, на что тот отворачивает голову в сторону, собирая все скопившееся в своем организме, чтобы выплеснуть на девку: неудачи дома, оплошности на «работе», очередное увечье Дейву, проклятые одноклассники… Собирает. Всё. В одну кучу, и…
И молчит. Проглатывает свой моральный мусор, сдерживая в себе, после чего сквозь зубы шепчет адрес, холодной ладонью проводя по темным волосам. Ему неприятно подчиняться кому-то.
Главное, что скоро это кончится. Чтобы ещё хоть раз ОʼБрайен просто будет смотреть в её сторону, черт возьми, даже дышать с ней одним воздухом, находится в одном помещении… Его и так уже тошнит.
Какие-то полчаса скитания по улицам — и дом был найден. Харпер даже успевает удивиться тому, что видит: двухэтажное строение, ухоженный сад с красивыми цветами, калитка и забор в оковах дикого винограда, высокие яблони и несколько теплиц. Напоминает домики из сказок. Видно, что женщина ухаживает за своим домом, что она создает уют. Мэй уверена, в стенах дома тепло и комфортно. Она с интересом вытягивает шею, пытаясь увидеть как можно больше, но возвращается в нормальное положение, откашлявшись, когда парень тяжело выдыхает, открывая дверцу машины. Харпер оглядывается, желая достать биту с заднего сидения, но ОʼБрайен действует самостоятельно. Девушка садится прямо, краем глаза замечая теплый свет, который неожиданно ослепляет, заставив вновь повернуть голову в сторону дома. Входная дверь приоткрыта. На пороге стоит невысокий… Кажется, ещё совсем мальчишка с растрепанными волосами. И он… Он очень похож на Дилана.
— Это твой брат? — Харпер шепчет губами, не отрывая взгляда от ребенка, который, возможно, не ложится спать, потому что ждет старшего брата. ОʼБрайен бросает взгляд назад, без ответа хлопает дверцей, поспешив спокойным шагом к Каю, который с интересом всматривается в лицо девушки за рулем.
— Почему ты не спишь? — Дилан битой давит брату на плечо, вынуждая того попятиться назад. Мальчик моргает, удивленно шепча, будто боясь, что его слова могут услышать:
— Чего она так смотрит на меня? — не сводит взгляда с Харпер, немного пугаясь, а ОʼБрайен оглядывается. Мэй тут же отворачивает голову, нажав на педаль газа. Машина трогается с места, уносясь вперед, а ОʼБрайен-старший хмурит брови, недовольно ругаясь:
— Зайди в дом, — закрывает за собой дверь.
— Кто она? — не отступает младший, чем вызывает больше раздражения.
— Пошел в свою комнату, черт возьми, — Дилан грубо давит битой Каю в лоб, и тот сдается, отворачиваясь. Уходит наверх, оставив ОʼБрайена одного.
И тут стоит понять одну вещь.
Дилан ОʼБрайен сам виноват в своем одиночестве.
На кухне горит свет. Единственное место в доме, которое остается светлым, хоть и грязным. После очередной ссоры мужчина спокойно уходит спать, а женщина остается сидеть за столом, даже не притрагиваясь к алкоголю. Она без остановки плачет, но не в голос. Не дай Бог, чтобы кто-то видел её такой. Безобразное создание. От нервов сердце колотится в груди, а руки трясутся. Где-то под ребрами раскалываются органы на части от чувства гибели того мира, который она так долго строила.
Она, рожденная на улице, не может потерпеть поражение.
Всё вокруг должно быть идеальным.
Дверной щелчок. Женщина поднимает голову, прислушиваясь к шагам, и тут же вскакивает на больные от усталости и каблуков ноги, кинувшись в коридор. Мэй Харпер не останавливается, проходя мимо матери, которая замирает на пороге, с тяжелым дыханием провожая дочь взглядом, полным слов. В глотке застревают те слова, которые никогда не должны быть сказаны вслух.
Она умеет чувствовать. Она многое понимает. Она — не пустышка.
Миссис Харпер просто не умеет выражать те чувства, которые по отношению к ней никогда не выражала мать.
***
Один
— Эй, чмошник! — очередной «привет» прилетает в спину, ударяясь между лопатками, но ничего не чувствую, спокойно ковыряясь в своем шкафчике, пока вокруг во всю кипит чертова жизнь. Школьные коридоры — это мусор. Люди — мусор. Их слова — мусор. Причина моей несобранности с самого блядского утра — это отсутствие сна. Дикое состояние, граничащее с безумным желанием разбить кому-нибудь лицо в кровь. К счастью, мне приходится немного отложить все свои эмоции.
— Хэй, давно не виделись, — Дейв открывает шкафчик рядом, приветствуя меня улыбкой. Вздыхаю, кивая головой, и еле сдерживаю усмешку, когда парень начинает ворчать по поводу моего «радужного» приветствия.