Меня трясет. Сильно. И она видит это, но не думает шевелиться, будто я — оголодавшая львица, готовая разорвать её на куски. И мне тяжело контролировать свой взгляд, поэтому да, смотрю на неё, как обезумевшая, вот она и боится шевельнуться. Правда, старушка всё равно немного поворачивает голову, осмелившись перевести взгляд в сторону. И я резко дергаю лицом, из-за чего спутанные пряди волос спадают с плеч, свисая как всё те же отвратительные черви. Мой режущий горло вздох ударяется о ладони, оставаясь во рту, когда взгляд находит двух парней, стоящих у открытого окна и, по всей видимости, спокойно курящих. До моего крика. Мои веки расширяются. Дейв держит сигарету у рта, якобы не успев сунуть её между зубами, смотрит на меня, и, кажется, он немного… Напуган? Дилан стоит полу боком, прижав кончик сигареты к своему запястью. Так же смотрит на меня. Все смотрят на меня. И от этого я не могу дышать.
Молчание рушится, когда старушка, неизвестно, когда подошедшая ко мне, касается меня своей холодной рукой. К плечу. Заставляет меня вздрогнуть и перевести на нее свой напряженный взгляд.
— Тебе нехорошо? — она спрашивает серьезно, но мне не хочется отвечать. Я, черт возьми, не… Смотрю на парней, вновь прерывая свои мысли. Они продолжают молча смотреть на меня. И этого зрительного давления мне не вынести. Только не сейчас. Они видели. Они, блять, видели это, Харпер. Они видели твое самоуничтожение, и теперь ты должна бежать. Прочь, Харпер!
Откидываю одеяло. Старушка даже не успевает отойти, когда моя попытка вскочить с кровати проваливается с крахом. Мои вялые ноги болят. Падаю на пол, тут же шарахаясь от рук старушки, которые она протягивает ко мне со словами: «Тебе лучше не двигаться». Отползаю от неё, быстро, каждое мое движение сопровождается дрожью во всем теле. Мне трудно совладать им, поэтому, когда вскакиваю, то влетаю спиной в шкаф с сервизом, что начинает греметь, звоном ударяя мне по ушам, которые не могу закрыть ладонями, ведь пальцами цепляюсь за стену, отворачиваясь, чтобы выскочить (я так понимаю) в коридор. Комната перед глазами качается. Мне с трудом удается понять, что и где находится, так что добираюсь до двери, дергая ручку. Заперто. Боже. Слышу шаги за спиной. Боже. Дергаю сильнее, понимая, что меня вновь накрывает, а желание кричать подбирается к глотке, с трудом позволяя мне глотать воздух. Тысячи мыслей крутятся у меня в голове, но не одна не кажется выходом, поэтому мой взгляд опускается на биту, что стоит у стены, и, когда скрип половиц за спиной становится достаточно четким, я хватаю железное оружие, развернувшись, и… И Дилан спокойно перехватывает другой конец биты, останавливая. Да, о чем я думала? Он же мастерски умеет обращаться с ней. Черт возьми.
— Открой дверь, — смотрю на него исподлобья, не скрывая дрожи в руках, а во взгляде скапливается вся моя злость, всё мое состояние в одних глазах, но эта ярость не может быть направлена на ОʼБрайена, ведь мое тело, мой организм до сих пор уничтожает исключительно меня.
Дилан спокойно отворачивает голову, протянув свободную руку к комоду, на котором стоит пепельница, и сдавливает о её дно сигарету, оставив её там, после чего так же без труда вырывает из моих рук биту, заставив меня отойти к двери, но не убавить фальшивой уверенности:
— Открой. Эту. Дверь, — рычу, чувствуя, как мой язык завязывается в узел от ответного спокойствия со стороны парня, который просто обязан смотреть на меня иначе. Злость. Дай мне свою чертову злость, ОʼБрайен!
И я кричу на него. Короткий вопль срывается с губ. И так же внезапно прекращается, а Дилан только и делает, что быстро моргает, так же хмуро сверля меня взглядом. Мои вытянутые вдоль тела руки прижимаются к стене позади, пальцы сжимают край кофты. Громко и тяжело дышу, подавляя желание ещё раз завопить, как ненормальная. Но на этот раз вместо крика выходит жалкая просьба.
— Пожалуйста, открой её, — прошу, очень тихо, насколько возможно, шмыгнув носом, и отвожу глаза в сторону, после чего вовсе опускаю в пол, чувствуя резко обвалившийся на меня груз стыда.
Я ненавижу себя за то, что не могу сдержать эмоции.
ОʼБрайен ещё секунду молчит, после чего поворачивается боком, смотря в коридор:
— Я отвезу её.
— Уж разберись с этим дерьмом, — слышится ответ Дейва.
А я вновь поднимаю голову, но не взгляд. Он замирает где-то на паркете, только после поднимается к ручке двери, когда парень пальцами касается небольшой защелки. Как. Я. Могла. Не. Заметить. Её. Замок щелкает. Дверь открыта.
— Выходи, — Дилан битой давит мне на висок, и это грубое движение не вызывает удивления. Сейчас, в таком состоянии, я вообще не оцениваю происходящее. Переступаю порог. Руки напряженно прижимаются к телу. Еле двигаюсь, будто мое тело окоченело. Мокрыми глазами моргаю, отворачиваю голову, когда яркий белый свет врезается в лицо, принося боль еще не отошедшему от кошмара организму. В голове рождается мысль. Бежать. Прямо сейчас. Но её быстро подавляют. Во-первых, я не смогу убежать в таком состоянии. Во-вторых, Дилан словно читает мои мысли, поэтому грубо хватает меня за капюшон, настойчиво ведя за собой. Перебираю ногами кое-как. Не могу успевать за ним, поэтому постоянно спотыкаюсь. ОʼБрайен подводит меня к автомобилю и ждет, пока я самостоятельно заберусь внутрь, после чего хлопает дверцей, обходя капот, и садится на водительское, бросив биту на заднее сидение.
— Не нужно, — я не могу не сказать этого. Выходит с придыханием и хрипло. Я не хочу ехать с ним. И он явно не хочет делать этого.
— Просто возвращаю долг, так что закрой рот, — Дилан заводит мотор, взявшись за руль. Автомобиль трогается с места, выезжая на дорогу, а я смотрю на свои уродливые руки, ковыряя ногтями заусенцы.
Наконец, наступает тот момент, когда мне удается подумать над тем, как я могла здесь оказаться. Мало, что помню. Воспоминания обрываются на моменте, когда мне захотелось пить после принятого «порошка». И всё. Потом одна темнота.
— Где твой дом? — Дилан явно не собирается скрывать того, что ему влом отвозить меня, но я же предложила ему…
— Ты оглохла? — почему он постоянно прерывает мои мысли?
— Ммм… — мой взгляд мечется по стеклу, думая над ответом. Не хочу, чтобы он знал, где я живу, так что моргаю, хрипя:
— Помнишь, где находится дом Причарда? — Дилан щурит веки, скользнув языком по губе:
— Ну.
— Отвези туда, — говорю, отворачивая голову, чтобы больше не выходить с ним на диалог, и парень так же на какое-то время замолкает. Но тишина длится недолго. Машина выезжает на одну из улиц Лондона, и Дилан вновь напоминает мне о своем нахождении здесь, а ведь я так тщательно игнорирую этот факт, уходя в себя.
— Ты спишь с ним за наркотики? — он спрашивает это таким тоном, будто мы начинаем говорить о погоде или о том, кто и что ел на ужин, поэтому я с такой же несерьезностью отношусь к ответу:
— Что-то типа того, — мне все равно. Плевать на мнение этого парня обо мне. Шепчу, устало наблюдая за мелькающими за окном домами и зданиями.
— Мило, — его ответ не лучше. Он стучит пальцами по рулю, привлекая мое внимание, и последующие минут пять я разглядываю его травмированное ожогами от сигарет запястье.
— Значит, с таблеток перешла на травку, — звучит скорее, как утверждение, нежели вопрос, так что я не даю ответа, отводя взгляд от его рук. А ведь точно… Роюсь в карманах, пытаясь нащупать косяк. Неужели, все вчера выкурила? Быть того не может. Куда делись пакетики с наркотой?
Мой опустошенный взгляд замирает. Смотрю перед собой, медленно переводя внимание на Дилана, который поворачивает руль, тормозя на светофоре.
— Отдай, — говорю. Нет. Приказываю.
— Это не то, что тебе сейчас нужно, — он, черт возьми, говорит это так спокойно, что я борюсь остатками воздержания с тем, чтобы не начать бить его.
— Единственное, что мне… — заикаюсь от растущей злости. — Нужно, это гребаное пространство без ОʼБрайена и Фарджа, — моргаю, резко повернувшись лицом в дверце, и дергаю ручку. Не поддается. Продолжаю дергать, повышая голос:
— Открой! — чувствую, как уже во второй раз выхожу из себя за одно утро. Со мной точно что-то не так. Оглядываюсь на парня, видя, что он даже не смотрит в мою сторону, поэтому кричу громче: