Ему трудно представить.
И это впервые задевает его, заставляя почувствовать каким-то «не таким». Не таким, как все, словно его лишили важной составной жизни каждого человека.
Нормального человека.
Глава 20.
Выходных дней никогда не бывает достаточно для того, чтобы вполне себе отдохнуть, набраться необходимых моральных сил для новой недели. Странно и несправедливо то, как быстро летит время в воскресенье, и как медленно стрелка часов двигается в учебные дни. И это мучает Дейва уже вторую неделю подряд. Опять понедельник, и опять эти математические формулы на доске. Проще забить себя камнями, серьезно. Первый урок еще толком не начинается, а Фардж уже во всю пыхтит, лбом стуча о парту:
— Я слишком стар для этого дерьма.
— Серьезно, прекращай смотреть «Смертельное оружие», — Дилан ведет себя тише обычного. Последние дни точно. Он, конечно, разговаривает, но Дейв все равно понимает, в чем причина такой телесной издерганности друга. Его начинает ломать. Пока не сильно. Но уже сейчас Фардж готов поклясться, что, если присмотреться, можно увидеть, как дергается левое нижнее века глаза парня, который иногда быстро притоптывает ногой, до крови кусая заусенцы. ОʼБрайен редко жалуется на свое самочувствие, но сейчас его слова не нужны, чтобы понять, — скоро произойдет срыв. Дейв лежит головой на парте, лицом повернут к другу. Хмурится, шепнув:
— Сколько у тебя осталось таблеток? — Странно, но по какой-то причине парень решил, что, принимая их, ОʼБрайен чувствовал себя вполне адекватно, так, может, ему просто пересесть на сильное успокоительное. Проблема только в том, что они понятия не имеют, что это за препарат.
— Таблетки две-три, — Дилан кусает ногти, оглядываясь по сторонам с каким-то напряжением в глазах.
— Надо как-то узнать, что это, — Дейв предлагает, на что ОʼБрайен фыркает:
— Хочешь лишний раз говорить с Харпер? Достаточно для раздражения и того, что мы учимся вместе.
— Чувак, — Фардж подпирает щеку кулаком, сощурившись. — Каким раком она успевает доставать тебя в свое отсутствие?
Дилан не осматривается. Да, Харпер не посещает занятия уже целую неделю. Сейчас идет вторая.
— Ты ее точно домой отвез? А то зная тебя… — Сарказм, но Дилан на него реагирует резко:
— Я, блять, отвез ее… — Правда, под конец парень немного мнется, но грубость, которую он так яро выплескивает на Дейва, очевидна. Фардж не ощущает, как желание ответить в той же тональности порабощает его. Он понимает — у ОʼБрайена ломка. И не стоит играть с огнем.
— В любом случае, я хочу узнать, что это за таблетки, — парень проводит рукой по светлым волосам, немного почесав макушку пальцами. — В конце концов, ты принимаешь это, кто знает, как оно может влиять на организм из-за частого приема.
Дилан лишь трет опухшие веки уже немного влажного от пота лица, ни слова в ответ, только малозначащий вздох. Когда он в таком состоянии, разговаривать с ним нет смысла. В конце прошлой недели парень сорвался и избил какого-то мужика в парке за то, что тот негативно отреагировал на вопрос о наличии сигарет. В прошлую среду одному парню из параллели повезло меньше. Он задел Дилана плечом в кафетерии, за что теперь отлеживается в больнице. С каждым днем все злее, все агрессивнее. Дейв старается подбирать слова, чтобы случайно не спровоцировать друга, отлично понимая, каково получать от него по морде. Но контролировать самого ОʼБрайена и его реакцию на окружающих становится практически невозможно.
Дилан один из тех, кому нужен регулярный выплеск зажатых в груди эмоций, ему необходимо освобождение, а оно возможно только при сильном выбросе адреналина. И для этого ему необходимо драться, кричать, выпивать, курить, бегать от преследователей, самому быть тем, кто преследует. Сейчас за ним требуется особое внимание, так что Фардж буквально прирос зрительно к нему, что, конечно, раздражает ОʼБрайена.
Мэй Харпер прекратила посещать занятия, и, если первые несколько дней она появлялась дома, то теперь девушки и след простыл. Родители вряд ли поймут и заметят ее отсутствие, ведь мать свято верит, что ее дочь просто в очередной раз устроила бойкот всему миру и отсиживалась в комнате. Повторюсь, первые дни ушедшей недели именно так и проходили. Но теперь Мэй отсутствовала больше двух дней.
И никто не заметил.
***
Чистая, всегда убранная, ванная комната, в которой приятно пахнет ягодами. Вот только у него с ягодами и фруктами свои отношения. Дилан никогда не любил фруктовые ароматы, он не дружил с самого детства с яблочными пирогами, запах которых сейчас царит в этом полном уюта доме. Парень не ест повидла, не пьет соки. И запах сладости сильнее выводит его из того равновесия, что он так пытается сохранить внутри. Потные руки, плечи, шею охлаждает водой из крана. Набирает в ладони, обливая измученное бессонницей лицо. Пальцами хочет хорошенько растереть тяжелые веки, но вместо этого теряет способность нормально стоять на ногах, поэтому хватается руками за раковину, вынуждая ту громко скрипеть под весом тела. Ноги сгибаются в коленях, веки плотно сжимаются, а бедные губы вновь подвергаются истязанию при помощи зубов. Громко дышит через нос, с давлением в голове разглядывая цветной коврик под ногами. Пытается на чем-то сконцентрировать взгляд, чтобы отвлечь от изнуряющей боли и желания вдохнуть что-то ядовитое внутрь себя. Успокойся. Тебе этого не нужно, ОʼБрайен.
Трясется, руками расшатывая раковину. Взгляд нервно мечется по полу, не стремясь подняться на зеркало. Дилан не желает видеть себя. Ему тошно. Он настолько слаб, что не может удержать внутри простое «хочу»? Дышит. Дышит. Дышит.
Нет.
Он с мычанием бьет по раковине кулаком, отскочив от нее назад на пару шагов, отчего врезается копчиком в стиральную машинку, громко ругнувшись. Прижимает кулак к дрожащим губам, после чего вовсе кусает костяшки, рассчитывая подавить растущее желание жевать. На его лице нет злости. Только какая-то нехарактерная растерянность. Он потерян, ведь впервые ощущает весь груз человека-без-контроля. Раньше, пока употребление травы было обычным ежедневным ритуалом, он не замечал этого состояния. Его все устраивало. Теперь, когда парню повезло побыть недолго освобожденным от наркотиков, ему их употребление кажется чуждым. Дело даже не в том, что он меняет свое мнение. Нет. Просто Дилан смог осознать, что спокойно живет, выживает, существует без них.
И теперь плохая привычка дает о себе знать.
Выходит из ванной комнаты, неосторожно сделав шаг, поэтому спотыкается о порог, свалившись на колени. Жалкое зрелище. Дилан поднимает руку, хватаясь пальцами за панели стены, и с неимоверным трудом ему удается подняться на ноги. И только сутуло встав, понимает, что находится не один. На этом же этаже кабинет отца, в котором обычно мужчины смотрят очередную игру по футболу. Но в данный момент людей больше. Отец стоит, сложа руки на груди, и с хмурым негодованием наблюдает за горе-сыном, пока рядом с ним довольно улыбается Донтекю. Все бы ничего. Дилан бы прошел мимо не обратил внимания на скопление дерьма, но порог кабинета перешагивает мальчишка с альбомом для рисования в руках. Кай молча смотрит в сторону брата, который морщится, сглатывая, и еле фокусирует взгляд на лице Донтекю, который качает головой, обращаясь к отцу ОʼБрайена:
— Не боишься, что он может навредить ему, — и гладит мальчишку по волосам, вынуждая Дилана подавиться слюной. Парень не может нормально двигаться, но он все равно отрывает одну руку от стены, часто моргая, ведь в глазах неприятно щиплет соленая жидкость. Он не плачет. Просто ему до безумия хреново. Делает характерное движение ладонью, постучав себе по бедру, и Кай уже спокойно делает шаг вперед, вот только отец останавливает его, с осуждением смотря на Дилана. Тот моргает, уже строя у себя в голове образ избитого им до полусмерти придурка, который заставляет Кая вернуться в кабинет, после чего двое мужчин следуют за ним. ОʼБрайен с дрожью в конечностях дышит, мыча сжатыми губами, и продолжает двигаться, еле справляясь с замком на двери.
Запирается. Остается один. Под ребрами уже жжется злость. Грудная клетка быстро поднимается и опускается, когда парень добирается до стола, схватившись за него руками. Темно. За окном поздний вечер. Свет не горит. Парень долго смотрит на три оставшиеся таблетки, сражается с самим собой, и в итоге громко и хрипло ругается, хлопнув по столу рукой. Начинает с матом выдергивать все ящики, разбрасывая вещи в поисках хотя бы какой-то травы. У него не могло не остаться. К черту. Все к черту. Трясущиеся руки находят мобильный телефон.