Первый толчок не вызывает никаких эмоций. Второй так же. Харпер лишь прижимается спиной к холодной плитке, ее руки по какой-то причине держатся за предплечья этого типа, который еле стоит на ногах. Как ему вообще удается заниматься чем-то подобным в таком состоянии? Неважно. Тело Мэй дергается в такт, когда парень ускоряется. Ее глаза все так же смотрят в потолок, а в голове только один единственный вопрос.
Где найти закурить?
***
Оно опять начинается. То, что происходит каждый чертов раз, когда Дилан позволяет себе поддаться эмоциям, уносящим его рассудок в неизвестную херову сторону. Мне удалось найти пару пакетиков с травкой, но этого не было достаточно для человека, который нуждается в наркоте сильнее, чем в кислороде. И сейчас в первую очередь я виню себя. Да, следую за другом по захламленной лужайке к одному из домов братства, в которых мы обычно «отдыхаем» по выходным. Здесь всегда можно отрыть что-нибудь себе по душе. А для души ОʼБрайену сейчас необходима хотя бы марихуана.
Причина, по которой я злюсь на себя, заключается в том, что именно я первый начал употреблять, в один день протянув Дилану косячок, спросив: «Слабо?». Я не должен был этого делать. Не должен был тянуть его за собой, и самое отвратительное в том, что не чувствую той же нужды в употреблении, которую ощущает всеми клетками организма сам ОʼБрайен. Тому неплохо дарит уверенность уже употребленное, так что он без сомнения в движения входит в переполненный коридор, минуя сосущуюся парочку на крыльце. Я мог бы остановиться и посмотреть бесплатное порно в их исполнении, но в данной ситуации обязан следить за тем, чтобы Дилан пришел, выкурил необходимую дозу, после чего я отвезу его к себе домой. И на этом наша вечерняя вылазка должна окончиться. Проблема в том, что под наркотой Дилан обычно агрессивнее. А здесь даже сложно протиснуться в дом из-за толпы. Любое неправильное движение со стороны незнакомца — и ОʼБрайен, не задумываясь, разобьет ему лицо. Причем не различая: женщина это или мужчина.
К слову, вонь стоит такая, будто в доме напились до остановки сердца бомжи, после чего здесь же и разложились. Запах пота и сильного одеколона не перебивает. Наоборот ухудшает положение.
Радует лишь то, что сейчас я спокойно могу касаться Дилана. Это странно, но именно в моменты помутнения рассудка он вполне переносит прикосновения, поэтому так спокойно толкает людей, который мешают ему идти. Несколько девушек даже успевают прилипнуть к нему, всячески приставая, но, как показывает опыт, ОʼБрайена больше интересует, кто в этот раз заправляет раздачей травы.
Шагаю за другом, осторожно сжимая пальцами край ткани его кофты, чтобы не потерять из виду. В последний раз, когда я отвлекся, Дилан так набрался, что переспал сразу с тремя девушками за ночь. Хорошо, что мне удалось тогда скрыть от него же этот инцидент, иначе утром его бы не смог вытащить из ванной. Обычно его обильно тошнит, и он много, долго, моется, дабы смыть с себя неприятное ощущение чужого прикосновения.
Наконец, находим парня, который обычно впихивает всем неясного производства траву. Если честно, не стал бы даже нюхать эту херню. В гостиной слишком много людей: все они толкаются, создают шум, пытаясь перекричать и без того громкую музыку, одна из парочек начинает совокупляться прямо на полу.
Так. Мне нельзя отвлекаться.
Стремный на вид тип с желтыми зубами уже под кайфом и, кажется, довольно давно. Он не много говорит. На таких «вечеринках» слова не главное. Главное — хорошенько гульнуть. Так что парень без лишних разговоров протягивает Дилану один косяк, но ОʼБрайен не был бы собой, если бы не взял больше. Дилан не мнется, хоть я по-прежнему не считаю это лучшей идеей. Он начинает жадно выкуривать один косяк за другим, стоя у стены с горшком из-под цветов, в который уже кто-то наблевал, и мускулы его лица заметно расслабляются, когда через ноздри пускает серый дым, запрокинув голову. Стою напротив, не зная, как реагировать на происходящее. С одной стороны, спокойствие Дилана гарантированно ближайшие несколько недель, с другой — в следующий период ломки всё будет проходить куда тяжелее. Не могу быть уверенным в том, что Дилан справится. Я ни в чем не уверен.
— Как ты? — пытаюсь дозваться до друга, зажав уши пальцами. От музыки раскалывается голова, а темнота с яркими вспышками цвета раздражает глаза.
Дилан хмурит брови, не опуская взгляда на меня, и продолжает прижиматься к стене спиной, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Встаю ближе к нему, крича на ухо:
— У меня вызывает подозрение эта трава. Тебя не тошнит от неё?! — хочу узнать хоть что-то о состоянии парня, но тот лишь еле заметно усмехается краем губ, продолжая сжимать веки. Его руки расслабленно опущены вдоль тела. Так. По крайней мере, видно, что ему хорошо.
Вдруг в меня врезается плечом парень, и содержимое его стаканчика льется мне на кофту, отчего я разворачиваюсь, толкнув его в грудь:
— Смотри, куда прешь, блять.
— Чё? — парень покачивается на носках, еле удерживая равновесие, но, несмотря на свое состояние, находит в себе силы отвечать мне. — Чё-о, мать… его, ты сказал? — не знаю, каким образом мне удается понять то, что он так мямлит своим дерьмовым языком. Незнакомец не оценивает действия, пихает меня в плечо, начав наступление, от которого хочется залиться противным смехом, ведь выглядит это жутко нелепо. Я не придаю значения тому, что происходит, а вот ОʼБрайен видит всё в своем свете, поэтому опускает голову, сразу же двумя руками толкнув парня в грудь. Сильно. Он спотыкается, рухнув на журнальный столик, и, кажется, разбивает спиной стеклянную поверхность, но никто вокруг не обращает внимания. Это хорошо.
— Идем, — сдерживаю Дилана за рукав кофты, оглядываясь на лестницу, которая ведет на второй этаж, и уже делаю шаг, чтобы потащить его за собой, но у ОʼБрайена свои планы. И они мне вряд ли понравятся.
Сколько его знаю, Дилан никогда не оставлял обидчика, пока тот окончательно не терял сознание.
ОʼБрайен шатается, сутулясь под воздействием наркотических средств, но ему удается нагнуться, схватить незнакомца за ткань потной футболки и рывком поставить на ноги. Думаете, это помощь? Смешно.
Дилан крепко держит «врага» за одно плечо, чтобы удержать на месте, ладонь свободной руки сжимает в кулак, начиная наносить удары ему в живот. Теперь приходит мой черед нервно сглатывать. Оглядываюсь по сторонам, боясь, что где-то рядом окажутся друзья этого типа, хотя сомневаюсь, что они будут способны понять, что происходит.
Но остановить Дилана необходимо.
Толкаю людей по бокам, пробираясь к другу, который не дает врагу упасть на пол, продолжая наносить удары с каким-то равнодушием на лице. Только сжатые губы говорят о напряжении.
— Дил, — хватаю его за одно плечо, пытаясь развернуть, при этом всячески стараюсь перехватить его вторую руку. — Эй! — кричу, уже сам пихаю того типа в грудь, перехватывая руки Дилана, который отпускает незнакомого парня, позволив тому рухнуть на пол, задыхаясь от боли.
ОʼБрайен дал ему опуститься. Но это не означает, что он покончил с ним, ведь противник всё ещё в сознании.
Дилан вырывает одну руку, не поддаваясь мне, когда пытаюсь потащить его за собой. Он ногой бьет по парню, пару раз промахиваясь, ведь сам не может сконцентрировать свое внимание.
— Идем! — кричу ему на ухо. Надо заставить его умыться. Это не поможет, но отвлечет. Рывками дергаю друга за собой, шагая спиной вперед, при этом не забывая оглядываться назад.
Подобное ожидал. ОʼБрайен становится неконтролируемым каждый раз. У меня такое ощущение, будто я хозяин недрессированной уличной псины.
Друзей не выбирают.
Они сами выбирают тебя.
И на тот момент, когда я остался совсем один, Дилан казался мне просто гребаным подарком с небес. Он и сейчас чертов презент. Хрен знает, что от него ожидать.
Пока я тащу его к лестнице, он успевает затеять ещё пару драк: тот не так на него смотрит, этот не так дышит, ещё двое, кажется, смеются над ним. Всё происходящее слишком типично. Морально я готов к любым поворотам, даже, если ОʼБрайену удастся скрыться от меня и зажать в уголке какую-нибудь шлюшку.