— Дейв! — Роуз не контролирует свой голос. Она дергает руку, уверенно шагает к Фарджу, отчего-то зная, что он не попытается причинить ей вред. Даже в таком состоянии. Аккуратно касается его плеча ладонью, ожидая резкой ответной реакции, которую и получает. Дейв оборачивается, перехватывая её тонкое запястье, и размахивается горлышком от бутылки. Роуз пищит скорее о боли в руке, нежели от самой агрессии, а Фардж красными глазами смотрит на неё, остановившись, и усмехается краем губ, качается из стороны в сторону, еле сохраняя равновесие, и поворачивается к ней всем телом, хрипло шепча:
— Hva en nydelig jente. Hvem er du?(Какая милая девушка. Кто ты? (норвежский))
Лили хлопает ресницами, приоткрыв рот:
— Эм… — хочет бросить взгляд на старушку, но боится разрывать зрительный контакт с парнем, который наклоняется к её лицу, одну руку забрасывая на плечо, и тяжесть его тела заставляет ноги гнуться в коленях. Роуз еле держится, но не показывает этого:
— Тебе нужно в кровать, — ставит перед фактом немного грубо, отчего пьяная улыбка Дейва только растет:
— Alt du vil ha. (Всё, что хочешь. (норвеж.))
Женщина у стены не поднимает голову. Она дрожащими пальцами прикрывает бледные губы, сжав мокрые опухшие веки. Лили не смотрит на неё. Поддерживает Фарджа, насильно уводя его с кухни, правда бросает взгляд на старушку, которая потирает морщинистое лицо, громко дыша. И, когда переступает порог кухни, медленно выводя парня, слышит за спиной:
«Я просто хотела…»
«Уходи, Мереди».
Вздыхает. Драмы. Они не интересуют девушку. Кое-как поддерживает Дейва, который продолжает виснуть на ней, но, к счастью, уже говорит на известном для неё языке:
— Кто тебя впустил? — в его голосе слышна несвойственная игривость. Да, он пьян в стельку.
— Я сама вошла, — Лили решает, что будет правильнее говорить с ним, чтобы контролировать его состояние. — Как твои дела? — задает вопрос, подводя его к лестнице. Здесь будет сложнее.
От лица Роуз.
Фардж смеется, держась за перила двумя руками, а я держу его со спины, подталкивая вперед.
— Заебись мои дела, — хочет обернуться ко мне, но не даю ему этого сделать:
— Тогда, почему ты напился?
— А сколько тебе лет? — он не отвечает на мои вопросы. Всё-таки оборачивается, когда поднимаемся на второй этаж. Дейв кое-как держится на ногах, опираясь рукой на стену, пока я поддерживаю его за плечо, пытаясь догадаться, где его комната:
— Зачем тебе знать мой возраст?
Чувствую приятную дрожь внизу живота, когда парень спокойно дергает меня, поворачивая к себе лицом, но я всё равно спотыкаюсь, поскольку очень неуверенно стою на ногах. Плечом касаюсь стены, подняв растерянный взгляд на Фарджа, который довольно усмехается, встав напротив меня, так же держа меня за предплечье, как его держу я.
— Хочу быть уверен, что ты совершеннолетняя, — понимаю, что он нетрезв, но… Не знаю, как реагировать на то, что он говорит, поэтому моргаю, откашливаясь, и отвожу взгляд, заикаясь:
— Тебе нужно выспаться, — делаю короткий шаг в сторону, чтобы освободиться из своеобразной клетки. Иду дальше, потянув парня за собой, тот, будто капризный ребенок, мычит, дергая руку, но не противится, постоянно пытаясь потянуть меня назад, к себе. Что ещё за глупости?
Наконец, нахожу его комнату, заходя внутрь, и не сразу понимаю, что происходит, когда Дейв рывком разворачивает меня, повернув к стене, и опять встает напротив, кое-как сохраняя равновесие:
— Лили, так ведь? — я чувствую себя некомфортно, находясь так близко к нему, но стараюсь скрыть это, правда, взглянуть на него мне не удается:
— Ты знаешь, как меня зовут, — говорю шепотом, сглотнув скопившейся воды во рту, когда парень сжимает ладонью одной руки мое предплечье, проводя большим пальцем по холодной коже:
— Selvfølgelig vet jeg. (Конечно, я знаю. (норвеж.)) — уголки его губ медленно опускаются. Ухмылка пропадает с лица, а хриплый голос по какой-то причине начинает мне нравиться:
— Я, — задумчиво хмурит брови, смотря куда-то мне на шею. — Я ведь уже говорил, что ты милая, — теперь это не вопрос. Какое-то необычное утверждение, и он произносит это с таким видом, словно это что-то неправильное. Быстро скольжу кончиком языка по губам, не сдерживаясь, ведь нервишки продолжают шалить, и, конечно, этот жест не остается без внимания. Дейв странно мнется, переминаясь с ноги на ногу, и так же проявляет внутреннюю несобранность, подняв взгляд выше, на мои губы. Всячески избегаю зрительного контакта, ладонями надавливая парню на живот:
— Кровать там, — киваю головой, сглотнув, а Фардж нарочно делает шаг ко мне, принуждая меня прекратить дышать из-за нестабильного сердцебиения. Спокойно, Лили. Нечего так переживать, хорошо?
— Так… Сколько, говоришь, тебе лет? — он переспрашивает шепотом, немного отклоняясь назад, оценивающим взглядом проходясь по всему моему телу.
— Хватит, — теперь смотрю ему в глаза, хмуря брови, ведь уже не считаю это смешным. Парень секунду смотрит в ответ, после чего отпускает мое предплечье, делая шаги назад. Не разрываем зрительный контакт, пока он первым не опускает голову, поворачиваясь ко мне спиной. Отхожу от стены, но пока не могу полностью выдохнуть. Фардж неосторожно забирается на кровать, отворачивая от меня лицо, так что ощущаю себя… Виновато, что ли… Но мне правда не нравится «такой» Дейв. Он напрягает выбором слов и своим поведением. Складываю руки на груди, делая шаг к двери, тихо вздыхаю, потирая пальцами горячий лоб. Мне нужно вернуться домой, но по какой-то причине мне не хочется заканчивать на такой ноте.
Ничего не поделаешь.
Сжимаю губы, разворачиваясь, и покидаю помещение, не решая пытаться поговорить с Фарджем. Тем более, ему необходимо протрезветь.
***
Мне правда очень жаль,
что ты видишь нас такими
Моя мать часто спрашивает меня о том, какой я вижу свою семью в будущем. Она крайне поражается моей отрицательной реакции на подобные темы. «Что? Ты не хочешь замуж?», «Что? Ты не хочешь детей?». Лично мне непонятно одно — как она смеет интересоваться у меня тем, что сама построить не в силах. Ни в коем случае не осуждаю ее провальные попытки создания семьи, но… Младшее поколение судит по старшему. Наблюдая за родителями, за их отношениями, можно сделать достаточно выводов. Моя мать тянет отношения. Отец не прилагает особых усилий для развития семьи. Он практически не участвует в нашей жизни, изредка возмущенно вздыхает, когда мать заставляет его идти на званные ужины, чтобы там показать себя с лучшей стороны, впоследствии продвинуться по службе. Я не помню, когда они в последний раз проявляли искреннюю нежность друг к другу, делают это только для вида. Создают атмосферу идеальной семьи. Первичное пламя чувств гаснет, эмоции слабнут. Теперь живи с этим человеком, терпи его для сохранения семьи. Мой отец часто уходит, пропадает на какое-то время, не удосужившись обговорить это с матерью. «Я мужчина! Я имею права на время для себя!» — да, верно. Но у тебя есть семья. И ты должен хотя бы поставить их в известность.
Я не питаю сильных чувств к отцу. У меня нет привычки привязываться к людям, но… Мне не нравится видеть мать немного забитой. Да, она гордо держит голову, спина ее прямая, взгляд острый, полный ума, но это уже не то. Почему-то я уверена, что она не просто так запирается в ванной, включая воду на полную. Знаю, она по какой-то причине продолжает питать чувства к отцу.
К чему заводить отношения, если в итоге тебя ждет расставание. Если не физическое, то моральное. Психологически мои родители уже не вместе. Мне не хочется обременять себя этим. В жизни и без того полно проблем, не желаю угнетать ситуацию гребаной привязанностью к кому-то, кто будет об меня ноги вытирать.
Мы учимся на ошибках старшего поколения. И где, спрашивается, наша вина, что мы «такие»?
***
Неприязнь. Злость. Агрессия. Равнодушие. Спокойствие
Еще немного — и я точно пошлю заместителя по воспитательной работе к чертовой матери. Хлопаю дверью учительской, держа в руках журнал, и смотрю на наручные часы, недовольно выдохнув. Из-за этих бессмысленных собраний старост опаздываю на урок. Речь шла о какой-то школьной вечеринке. Прекрасно. Они устраиваются чаще, чем в том году. Учителям явно хочется выпить. Только повод дай.