— Ты не можешь связаться с ним? — спрашиваю, на что получаю грубо:
— Отвали.
— И дома его нет? — очевидно же.
— Отвали, Харпер!
Встаю на ноги, держась за живот, и контролирую себя, спокойно говоря:
— Тебе стоит поехать домой. А лучше в больницу, чтобы убедиться, что у тебя ничего не сломано, — отхожу назад, по какой-то причине отвожу глаза, понимая, что не могу видеть этого придурка таким… Разбитым. Так нуждается в ОʼБрайене? Это неправильно. И ненормально.
Покидаю уборную, минуя кабинеты. Не собираюсь идти на уроки. Знаю, что мне за это попадет, тем более я бросила журнал где-то в туалете. Хорошо, что рюкзак остается на плечах, хоть от его тяжести мне только труднее. Иду вперед, к лестнице, чтобы покинуть школу через двери, ведущие на парковку.
Я не обязана этого делать, но… Мне не нравится, когда один человек так эгоистично поступает по отношению к другому. И кажется, я догадываюсь, где может быть ОʼБрайен.
***
Роуз обычно ходит на переменах с друзьями, но сейчас ей крайне необходимо одиночество. Компания с самой собой. Мысли скапливаются в голове, и девушка должна выветрить их, каким-то образом освободить сознание, избавиться, наконец, от тяжести в груди. Дышать всё так же трудно, хотя ночь давно миновала. Идет по коридору здания в школьной форме, которая в этом учебном заведении является обязательной: белая блузка, синий джемпер с эмблемой школы, длинная до колен юбка. Волосы убраны в косичку, и та уложена на плечо. Лили не носит сумку или рюкзак. Только учебники, меняя их каждый урок. Всё держит в шкафчике. Её спина не выдержит тяжести. Шум и голоса. Толпы людей. В однообразной одежде. Девушка теряется среди них, подходя к своему шкафчику, и прислушивается к голосам за спиной:
«Господи, что это?», «Она вообще живая?», «Да не говори, одни кости», «А сиськи-то есть?», «Вряд ли»…
Не слушай.
Без друзей Роуз чувствует себя незащищенной.
Прикрывает веки, прижимаясь лбом к двери шкафчика, и выдыхает, сжав пальцами учебник экономики. Сплетни — не то, что заставляет её с волнением глотать кислород.
Она до сих пор думает о Фардже. И в этом нет ничего необычного. Лили надеется, что он не станет избегать её после случившегося, в чем нет его вины. Он просто… Просто немного расклеился. Вот и всё.
«Такая худая… Анорексичка блин».
Изолируйся.
***
При свете дня заброшенная станция всё равно выглядит довольно мрачно, но именно это и внушает мне приятное успокоение. Спускаюсь вниз, смотрю под ноги, чтобы не поскользнуться, и держусь за перила, если эти развалины можно так назвать. Кажется, слышу, как трещит потолок. Интересно, побелка уже начинает сыпаться мне на голову. Боюсь даже кашлянуть здесь. Вдруг всё рухнет в ту же секунду?
Полумрак царит и на станции, когда выхожу на неё, оглядевшись по сторонам. Никого. Все скамейки пусты. Может, я ошибаюсь? Этот тип может быть где угодно. С чего ему скрываться здесь? И с чего я взяла, что он скрывается? Но игнорирует же Дейва, а они вроде как близки… Иду вперед, вслушиваясь в эхо от хруста под моими ногами. Выхожу на середину платформы, опустив руки вдоль тела. Черт, здесь никого нет. Я еле передвигаюсь и трачу время и силы на это. Надо пойти домой. Если, конечно, смогу дойти. Мне ещё с трудом удается стоять ровно. Лучше присесть перед выходом.
Хромаю к скамейке, касаясь её рукой, и чувствую, какую боль приносит мне попытка согнуться и сесть, поэтому замираю в таком полусогнутом положении, громко выдохнув. Дерьмо. Прикрываю веки, набираясь терпения, и выпрямляюсь. Пошло всё оно…
Стоп.
Оборачиваюсь, моргая, и смотрю вглубь станции. Там за колоннами. Я ведь помню, как показывала Дилану зал ожидания. Там намного тише и спокойнее. И мало кто знает об этом месте. Может, он сидит там?
Добраться до него, конечно, нелегко. Приходится перебраться через обвалившуюся колонну, миновать пару мусорных баков, попытаться не дезориентироваться в темноте. С горем пополам и, кажется, сломанным ребром, добираюсь до дверей, за которыми находится зал ожидания. Они приоткрыты. Неужели, угадала?
Касаюсь ручки, потянув на себя, но дверь не поддается, поэтому вздыхаю, пролезая через расстояние между ними. Оказываюсь в зале ожидания. Пыль витает в полумраке, воздух влажный, холод проникает сквозь щели оконных створок, а на грязь смотреть противно. Делаю пару шагов вперед, пнув камушек, и оглядываюсь, сразу замечая парня, который спокойно сидит в одном из рядов. Поправляю ремни рюкзака, чувствуя, как внутри не остается никакого намека на уверенность. Гордо поднимаю голову, но расправить плечи не выходит. Боль отдается в ребрах, поэтому хромаю к ОʼБрайену, который медленно поворачивает голову, краем глаза взглянув на меня. Тут же отворачивается, и я вижу, как он закатывает глаза, опустив голову, чтобы пальцами надавить на сжатые веки. Откашливаюсь, проходя между рядами, и, да, не нахожу слов, поэтому продолжаю глупо молчать, добираясь до Дилана, который спиной прижимается к спинке скамьи, голову отвернув в сторону. Не смотрит на меня. Неуверенно переминаюсь с ноги на ногу, пальцами дергая ткань кофты, и сажусь напротив, крепко сжав ноги. Ладонями потираю колени. Что за хреново смятение? Убери это, Харпер.
Вскидываю голову, взглянув на парня хмуро:
— Не мне тебе читать нотации и давить на мозги, но… — нет, неправильно начинаю. Черт. Сглатываю, повторяя попытку:
— Ты знаешь, что… — блять. Я выгляжу, как дура, которая лезет не в свое дело. Нет, не показывай смятения:
— Почему ты игнорируешь Фарджа? — сразу в лоб. Да кто так вообще разговор начинает?! Идиотка Харпер.
— Что тебе надо? — видимо, парень не выдерживает моих несвязанных между собой предложений, поэтому прикрывает веки, вновь потирая ладонью лоб, и отклоняется назад, продолжая смотреть в сторону.
— Позвони Дейву, — это не похоже на приказ. Скорее, просьба. — По какой-то причине, он нуждается в таком мудаке, как ты, — молодец, Харпер, давай, разогревайся.
И мой тон становится жестче:
— Ты не имеешь права так поступать с теми, кто переживает за тебя. Понятия не имею, что происходит у тебя в жизни, но ничто не может послужить причиной твоему эгоистичному отношению к человеку, который еле выдерживает безызвестности. Как ты можешь так плевать на своего друга? — отлично, так держать. — Знаешь, может, я чего-то не понимаю, но особой привлекательностью и дружелюбием ты не выделяешься, так что я поражена, что с тобой хоть кто-то имеет желание общаться. Может, тебе нравится, когда тебе таким образом уделяют внимание? Беспокойство и тревога. Жалкая смесь, и…
— Ты, на хер, пришла мне лекцию читать? — наконец, он смотрит на меня, прямо в глаза. Неясно, с каких пор я считаю наш зрительный контакт своей небольшой победой. Дилан щурит веки, нервно дергая ткань кофты в карманах:
— Кто ты такая, чтобы читать мне нотации, тупая ты шлюха?
— Я тот, кто сегодня возможно спас твоего друга от реанимации, — рычу в ответ, сложив руки на груди. Смотрю на то, как тяжело дышит парень напротив. Он стискивает зубы, недобро усмехнувшись, и отводит взгляд в сторону, хмыкнув:
— Мне тебе ноги целовать за это? — вновь смотрит мне в глаза. — Чего ты хочешь?
— Хочу, чтобы ты прекратил жалеть себя и позвонил Дейву, — стучу пальцами по коже руки, громко выдохнув, чтобы перевести дух. — А ещё ты теперь мой должник. Поскольку работа «спасать Дейва» твоя, то ты мне обязан, — знаю, как он не любит это, поэтому делаю акцент на сказанном, ставя его перед фактом.
— И что теперь? Достать тебе травки? Отправить в вип-комнату в каком-нибудь клубе, чтобы ты могла вдоволь натрахаться? — продолжает неприятно усмехаться, когда я щурю веки, сглотнув от злости, но не даю его попыткам вывести меня из себя сработать, поэтому глубоко вдыхаю пыльный воздух, наклонив голову:
— Да нет… Просто подбрось меня домой, а потом отправляйся к Фарджу и проси у него прощения, — моргаю, оставаясь довольной его сжатым губам. Злю его? По всей видимости, да. Это хорошо. ОʼБрайен стучит зубами, поднимая голову, и смотрит в потолок, явно сдерживая нервный смех, ведь я веду себя крайне нелепо, но если я его не заставлю покинуть это место, то вряд ли он сделает это в ближайшее время. Да, тяжело. Если честно, понимаю его. Порой мне самой с трудом удается заставить себя выйти из комнаты, покинуть свою зону, справиться с унынием. Для этого нужна сила воли.