Джек вновь начал развязывать тесемки ее наряда, с той же прытью, с тем же рвением. Королева смущенно ждала, пока Джек продолжит. В этой игре она никогда не была настоящим игроком, лишь фигуркой в руках руководящего ею. Фигуркой в руках ненасытного Джека. Наверное, это уже не пройдет. Супруг будет руководить ее жизнью на постоянной основе, с новой силой, все настойчивее…
Но гордость Эльзы не была столь сильной, чтобы не привыкнуть к этому ощущению. Джек оставил ее без белья, вновь нагой перед его жадным взором. Бледная кожа покрывалась мурашками, они бегали по ней, словно хозяева, словно единственные, кто достоин… Джек прильнул к ее груди, впился в бесконечно чувствительный сосок зубами, то лаская его языком, то играя пальцами.
Сам он не спешил раздеваться.
Только целовал ее тело, ее руки, грудь и плечи, то спускаясь вниз, к талии, то поднимаясь к самой шее. Кровь вскипала под кожей, заставляла Эльзу краснеть. Стоны, срывавшиеся с губ королевы, становились все громче и громче, рваные вздохи ласкали слух Джека лучше самых теплых объятий.
Он понимал, что слишком слаб, но не желал останавливаться, подавляя желание. Джек спустился ниже, заставил Эльзу лечь, вжаться в подушки и притихнуть, ожидая чего-то. Он осторожно провел языком по ее плоскому животу, рисуя на нем кривую мокрую линию. Нервы ее тела отвечали юноше со всей пылкостью, на которую только были способны.
Теплые пальцы прошлись по внутренней стороне бедра девушки. Они – хозяева ее хрупкого тела, суть вещей в эту долгую секунду. Королева прижалась к матрасу, закрыла глаза, почувствовав касание там, внизу. Джек осторожно тронул ее нижние губы, нежно поцеловал девушку в трепещущий от неги живот, чуть выше самого заветного кусочка ее хрупкого тела.
– Джек, – чуть вздрогнув, прошептала королева.
– Не волнуйся.
Его тон не был игривым.
Он жестко отрезал слова, кинул их, словно приказ, а не просьбу. Эльза сжала губы, почувствовав его язык меж своих ног. Какое теплое чувство, какое сладкое чувство, горячее, словно солнце, обволакивающее кожу, мышцы… Джек заставлял супругу плавиться в его умелых руках.
Откуда он знает, откуда? Каждое его движение – совершается с грацией дикого кота, с умением мастера. Почему он помнит самые чувствительные точки, почему он так ловок в этом деле? Эльза совершенно об этом не думала, единственное, что ей оставалось – слабо постанывать в такт движениям юноши, извиваться в его руках.
Когда чувства ее обострились, ноги перестали слушаться. Эльза начала выскальзывать из липких рук Джека, и тот схватил ее холодную ладонь, сжал ее сильнее, чем должен был. Юноша не хотел, чтобы королева толкнула его в столь ответственную минуту. Пальцы их переплелись, с губ девушки сорвался тихий всхлип, оборванный на самой высокой, на самой сладкой ноте.
– Джек… – вновь шепнула Эльза, когда супруг отпустил ее.
Искорки вспыхнули в девичьих глазах, легкая дрожь объяла молодое тело. Юноша улыбнулся, радостно прижал Эльзу к себе, чтобы вновь поцеловать ее горячие дрожащие от ожидания губы. Он поднялся над супругой, погладив ее по длинным волосам, надел сандалии, валявшиеся не так далеко от кровати и встал, окончательно избавившись ото сна.
– Ты не…
– Нет, – ответил Джек, так и не дослушав.
Он понимал жену с полуслова. Тем более сейчас, когда все прошло не так… Как проходило раньше. Джек прошелся вперед, к закрытой двери, остановился у нее, чтобы перевести дух. Желание еще держалось за его измученный болезнью разум, но юноша не спешил избавляться от него. Он знал, что тело его слишком слабо для подобных развлечений.
– Что хочешь на завтрак? – спросил юноша, улыбнувшись.
Как резко.
Как резко он забыл о произошедшем. Эльза лежала на кровати голой, покрасневшей, волосы ее были взъерошены, мокры от испарины, что покрывала лоб. Девушка осторожно опустила ноги на пол, чувствуя прохладу мрамора, прикрылась одеялом, поднимаясь с места. Ее смущение заставило Джека развеселиться.
– Я же тебя уже видел.
– И хватит на сегодня, – смеясь, ответила королева.
Эльза поцеловала супруга в щеку, подходя к огромному шкафу. В нем запечатаны все ее наряды, томятся в темноте, ждут. Королева наловчилась надевать платья сама, выбирать нужный ей кусок ткани и закутываться в него, придавая себе нужный вид. Сегодня Эльза наденет темно-лиловое сари, что подчеркивает цвет ее кожи, глаз, белоснежных блестящих волос…
Джек накинул поверх голого торса короткую темно-красную жилетку, натянул свободные черные штаны, и меж ног его болтался абсолютно бесформенный кусок ткани. Эльза не могла привыкнуть к местной моде, но понимала, что не стоит приносить в чужую страну свои привычки, что могут показаться им варварскими, дикими и неуместными.
Ботиночки на плоской подошве очень удобны.
– Я велел Владимиру собрать наши вещи, когда мы спустимся к… Не знаю, что там подают. Обед?
– Если не ланч, – ответила Эльза.
Она не была любительницей долгого праздного сна, но отдохнуть хотелось слишком сильно. Меняя место обитания, сбиваешь внутренние часы, и организм твой выматывается сильнее обычного. Джек к этому привык, он объездил целый мир, обходя огромные владения собственной страны. Эльза же покидала Эренделл только в далеком детстве, когда силы ее не были так страшны.
Джек открыл перед ней дверь.
И Эльза прошлась по коридору, гордо держа осанку. Девушка улыбалась солнцу, чьи лучи скользили по полу, прорываясь сквозь щели меж дверьми и проходами. Королева шагала также быстро, как и ее супруг. Джек держал ее за руку, сжимал ладонь жены в руке, шагая как можно скорее.
– Могу распорядиться, и нам с собой завернут немного кус-куса. Он же тебе приглянулся, верно?
Королева хотела ответить мужу, но не успела. Перед ней выросла тень. Тень, сотканная из двух человек, встряла в гладкую картину пола. Катерина вальяжно протянула руку, чтобы Джек запечатлел поцелуй на ее смугловатой ладони. Но младший из сыновей Фридриха не дрогнул, крепко сжимая руку супруги.
– Как спалось? – спросила темноволосая королева.
– Уже лучше. Спасибо, – ответил ей Джек.
Темная бровь дрогнула.
Красноперая птица чирикала тихо, она села на отполированные ступени, и притихла, рассматривая занятную сценку. Эльза недобро глянула в ее сторону, вспоминая, где видела эту кроху прежде. Уж не в родном ли краю? Не там, на свадьбе, во время долгих и судорожных раздумий?
– И когда же мы отплываем? – спросил Бертрам, вставший за дорогой супругой.
– Собрались в путешествие? – пытался разузнать Джек. – Все лучше, чем прятаться тут, правда?
Будущий правитель неприятно оскалился. Он словно разозлился на слова брата, но, если быть честной, то ничего страшного в этом не было. Лишь наблюдение, высказанное вслух, может… В резковато-грубоватой манере, присущей Джеку. А может… Фростам в целом? Старший из братьев не отличался тактом.
– В гости, – ответил Бертрам. – Мы плывем с вами в Эренделл, хотим посмотреть страну, с которой торгуем…
27. В пути
– Но разве я могла подумать, что так и будет? Как вообще можно серьезно отнестись к формальному приглашению?
Эльза говорила полушепотом. Она боялась, что оправдания будут услышаны Катериной или ее любопытным супругом. Джек наградил супругу вымученным взглядом и отвернулся к окну. Действительно. Разве могла Эльза знать о том, каков Бертрам в быту и как он относится к любым предложениям? Даже сделанным чисто из любезности…
Ночь спустилась на небо, укрыла его, точно темным покрывалом. На горизонте еще виднелась светло-фиолетовая полоса дали, но небо становилось все темнее и темнее… Мрак забирал свою территорию, отодвигая свет вдаль. Эльзе казалось, будто в кромешной темноте море кажется еще более страшным. Ей все еще было не по себе от качки, от страха перед пучиной…