– Как? – спросил юноша.
– Боюсь, что в воду подлили особый химикат, действие которого начинает проявляться через несколько минут после растворения в воде. Ее высочеству повезло, что та не находилась в ванной полностью, только ноги чуть ниже колен.
Повезло.
Кто мог поступить с королевой столь жестоко? Да и к чему? Подданные не станут калечить любимую правительницу, ставя их самих под удар. Джек плотнее сжал губы… Он бы никогда не подумал. Катерина. Завистливая змея решила уничтожить главную и единственную соперницу, убрать ее с пути, превратив Джека во вдовца, владеющего целой страной на окраине мира. Потому она и позвала его к себе, чтобы обезопасить… Но как ей удалось?
– Могу я увидеть ее?
Владимир, остановившийся за спиной юноши, молчал. Слуга ожидал отказа, волнуясь за обоих своих правителей. Он посмотрел на лекаря, и взгляды их пересеклись на секунду. Слуга кивнул слуге, словно говоря: опасайся. Джеку нельзя отказывать.
– Разумеется, – с натянутой улыбкой, произнес мужчина.
Волосы у него такого гадкого медового цвета, чуть белее, чем солнечный свет… Они и похожи на мед: жирные, лоснящиеся на свету. Джек шагнул в любезно открытую перед ним дверь, остановился в проходе, подав Владимиру невидимый никому другому знак. Пусть тот останется снаружи, даст Джеку пару минут наедине с вымотанной супругой. Она в сознании?
Воздух пропитался запахом странной мятной мази, ромашки, гвоздики и макового молока. Шторы занавешивали узкое, но длинное окно, и дневной свет обращался мутным и неприятным. На полу словно разлили что-то, и грязные разводы никак не хотели сойти с недорогого ковра. Девушка лежала на просторной кровати в самом центре комнаты. На тумбе около ее ложа покоились бесчисленные склянки, то полупустые, то открытые и закончившиеся…
Джек шел тихо.
Как тень. Как сам мрак, пробирающийся сквозь ночь. Всю ночь он был призраком скорби, стеклянными глазами смотрел в пустоту перед собой. Юноша осторожно шел по полу, проглядывая его беглым взглядом. Джек встал рядом с женой, опасаясь нарушить ее сон. Что, если она не проснется, оставит его так скоро после соединения двух льнущих друг к другу душ?
Одеяло закрывало нижнюю часть ее тела, а грудь, прикрытая тонкой ночной рубашкой, поднималась и опускалась неровно, то быстро, то медленно… Фрост хотел бы погладить супругу по голове.
Но ее глаза закрыты. Она отдыхает, пытается прийти в себя, оклематься от недолгой, но тяжелой болезни. Девушка дышала тихо, неслышно. Джек прочувствовал небывалый холод, исходящий от молодой жены. Должно быть, в таком состоянии тяжело контролировать свои силы, держать мороз внутри.
Веки Эльзы вздрогнули, словно крылья бабочки.
Девушка приоткрыла глаза, и зрачки ее остановились на супруге. Губы слабо растеклись в улыбке, и тонкие бледные нити сложились в кривую полосочку рта. Эльза увидела в глазах мужа жалость, и попыталась отвернуться. Она не спала. Давно. То открывала глаза, то закрывала, стараясь поймать хоть каплю теплого дневного света, уловить энергию наступающего дня.
– Нам нужно позвать флориста, – шепнула Эльза.
– Зачем? – спросил Джек.
Королева снова попыталась улыбнуться. Лицо ее изменилось: боль кольнула обожженные ноги, и девушка слабо дернулась, пытаясь избавиться от этого ощущения. Она закусила губу. Словно это могло помочь, вывести ее из помещения и восстановить истерзанную кожу. Запах мази прошиб ноздри, и во взгляде Эльзы словно мелькнуло понимание. Маковое молоко прекращало действовать, и боль волной растекалась по хрупкому девичьему телу.
– Коронация? – спросила девушка. – Твоя коронация так скоро…
– О, Эльза, – шепнул Джек, теряя голос.
Юноша наклонился, погладил супругу по волосам. Таким же мягким, шелковым и приятным касаниям… Эльза на секунду закрыла глаза, прильнул к ладони супруга. Словно ласковая кошка, узнавшая давно потерянного хозяина, как дитя, жаждущее нежности и заботы. В дымном свете комнаты Джек разглядел тряпки, брошенные в таз подле королевы. На них виднелась кровь, запеченные куски кожи и загнивающие чешуйки змеиной кожи.
– Тебе нужно отдохнуть, – произнес он уже тише. – Побудешь немного здесь, а я все подготовлю.
Королева попыталась подняться.
Ее руки впились в простыню, девушка оперлась на них, рассчитывая на поддержку… Джек ринулся к супруге, но слабость догнала ее первой. Эльза упала на место, мягко приземлившись на высокую подушку. Супруг наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. Легкая дрожь пробила его бледные ладони. Джек возвел глаза к засиженному мухами полу и глухо хмыкнул. Даже сейчас… Даже сейчас пытается помочь ему, словно это он, а не она в беде.
– Не думай уходить, – шепнула Эльза.
Но Джек уже принял решение. Он в очередной раз склонился над супругой и поцеловал ее в лоб. Эльза уцепилась за его руку, словно немощная… Она разжала губы, но слов не произнесла. Девушка только закрыла глаза, опускаясь. Ее пальцы… Ее пальцы холодны, необычайно холодны.
– Я загляну к тебе вечером, обещаю, – произнес Джек, наклоняясь к уху супруги. – Принесу с собой пару книг, если захочешь.
Но Эльза ничего не ответила. Веки закрывали красивые светлые глаза, ресницы трепыхались крыльями птицы. Джек с большим трудом заставил себя отпустить ладонь девушки. Пусть отдыхает, пусть набирается сил и выздоравливает… Необычайная сила толкала его… Нужно откинуть одеяло и посмотреть, что с ее изящными ногами, сможет ли королева стоять, ходить и танцевать.
Нет. Он не стал. Джек удалился. Юноша открыл дверь, осторожно глянул в коридор. Лекарь оживленно беседовал с Владимиром, обсуждал что-то слишком громко и неприлично жестикулируя. До слуха будущего короля долетели лишь короткие обрывки фраз. «Боюсь... Он будет в ярости… Сохраните и ее, и свою… Моя жена не одобрила бы». Вполне достаточно, чтобы сделать выводы о характере разговора.
– Уходим, – скомандовал Джек.
Но не ушел.
Юноша остановился, заметив недалеко от странной парочки неказистую тень. Высокий мужчина замер в коридоре, смотрел вперед, обдумывая что-то свое. Лекарь узнал его, кивнув, а Владимир лишь сильнее побледнел. Он обернулся, чтобы проверить, как Джек отнесется к его визиту.
– Чем обязаны? – спросил Джексон, делая резкий шаг вперед.
– Ты ничем не обязан, братец, – надменно бросил Бертрам. – Я хотел бы проведать Ее Величество.
– Боюсь, что она спит, – с нескрываемой радостью ответил Джек.
– Так я подожду.
Они словно играли партию в теннис, отбивая мяч то в одну, то в другую сторону. Казалось, что слова с противным треском падают на пол, крушатся, рассыпаясь на множество мелких кусков стекла и пластика. Лекарь не был знаком с отношениями братьев так тесно, как давнишний слуга Джека, но в одно краткое мгновение, столкнувшись с ним взглядом, прочувствовал глубину их неприязни, корнями идущую в самое детство.
– Чего подождешь? – с неприкрытым раздражением поинтересовался юноша.
– Пока Эль… Пока Ее Высочество очнется ото сна, – ответил Бертрам, сохраняя спокойствие.
– Неужели Катерина разрешила тебе погулять, как послушному мальчику? Можешь идти, Бертрам.
– Ты не единственный, кто волнуется о судьбе королевы.
Пожалуй.
Подданные ведь тоже должны волноваться о своей госпоже. Они рискуют потерять свою королеву и место, которое их страна занимает в международной нише, рискуют потеряться в бесконечном списке стран, лишившихся последней надежды, потерявших всякий смысл существования. Крепкое фамильное древо – вот, что во многом показывает величину королевского рода… И если сейчас одна из главных ветвей упадет, не даст новых отростков…
– Чудесно, – буркнул юноша.
Как бы Джеку ни хотелось остановиться и ударить брата, прогнать его прочь… Это невозможно. Невозможно невежливо. Если Эльза узнает о том, как опрометчиво поступил ее муж, обязательно одарит Джека самым холодным своим взглядом. Не то чтобы ему не нравилось, как она мила во время обиды, но… Чувствовать вину еще сильнее ему совершенно не хотелось.