Анна Ивановна умолкла и засмотрелась на рисунок на ковре на полу, о чем-то думая. Батюшка перестал снимать, сохранил видео. Потом убрал телефон и отхлебнул чаю из кружки с семидесятилетием Победы.
- У тебя целая история про курощек-то про твоих. Всегда интересно расскажешь, Анна Иванна.
- Да на от! Так... А я вот, батюшка, чё спросить хотела тебя-та? - старушка засуетилась, полезла в стопку рядом лежавших на тумбочке книг с ворохом закладок.
- Щё? Спрашивай, чё хотела, - улыбаясь, сказал священник.
Анна Ивановна задумалась на время, стараясь вспомнить, потом вдруг резко:
-Так чё сказывать-та! Вы меня с памяти-то повышибли! С курещкеми-то, - она растерянно стала искать место в святом писании. Потом, улыбаясь, ласково посмотрела на расхохотавшихся гостей, - Во-он, вон, щё вырабатывают!
Когда успокоился хохот, старушка спросила, что ей нужно. Потом говорит:
- У меня нынче стрась.
- Ну.
-Вот слушай. Марье говорила, тебе вот тоже скажу. Э-э, сижу у окна. Смотрю - идёт, э-у-э, этот... молодой щеловек. Рюкзак на за… это... сзади. Посмотрел на окны, поднялся кверху (улицы). И, э-э, исчез. Минут щерез пятнадцать, смотрю: он спускается, рюкзака нету, пустой рюкзак-то. И, э-э, этот, спускается, а рюкзака нету. И опять на окна посм... знаш, я как испугалася? Ну и эта, всё, и ушёл. Потом смотрю, в двеннадцатом часу Малышок залаял. Зала-аял, я к ему подошла, посмотрела: никого не видать. Тута... немного погодя опять залаял, посмотрела - никого. В двенадцать р-раз! и кто-то стукнул! В стену вот сюда. Я здеся сплю-то, - указала пальцем на стену и на кровать напротив. - Ну я не спала, - качнула головой, - и в... эта... я тут же этат окно открыла. Я говорю: « Кто ззеся?» Немношко открыла-та, ш-шелку только. Э-эм, ну – «Кто з-зеся? Шо нада?" Тишина. Так и всю-то... я так и не спала. И только перед самым утром заснула и всё. Всё равно, крайний почти дом, боис-ся.
- Да ладно городить-то, - добродушно сказала Марья, проходя мимо с посудой.
- Вот! – вкинула руками Анна Иванна, - щё я городить-то буду.
- Ну прошёл парень, ну и что? Показалася тебе. Крысы там поди в подполе шлындают, картошкой хрумкают, а ты уж на нервах не знай каких.
- Во-от, показалася, как же. Я знаш щё… Вот ты уйдёшь, я одна остануся. И сижу весь день не зная чего. Что вот случись – сроду ни до кого не докричисся. Вот, понял что, батюшка?
- С богом то не бойся ничё. Господь-то не оставит.
- Так вот и я вот всё время с молитвой ложуся. И встаю с молитвой, ложусь с молитвой. Вот, вот. Такие дела.
Посидели так ещё с полчаса, поговорили, потом священник засобирался, стал благодарить. Старушка старалась оставить батюшку "наподольше", «штоб покушал, а то не евши сроду», но тот отказывался.
Пока Марья возилась в кухне, Анна Ивановна вышла провожать к воротам. Одела свои новые, "импортные", калоши, которые не носила для сохрану.
- Так чево ты их не носишь-то? Бережешь.
- Так а дети потом будут приезжать и ходить в их будут. С того и берегу. Им-то.
Эти калоши Анна Ивановна аккуратно перевязала полосками тряпок, чтобы не скользили. Протирала и составляла на полку во дворе.
Там эти калоши и до сих пор.
***
Поздравление Анны Ивановны с Преображением Господним, она просила:
«Поздравляю всех с праздником. Всем здоро... желаю счастья, здоровья, всем быть со Христом. С праздником».
Автор приостановил выкладку новых эпизодов