Девка опалила ноги, но пострадала не сильно, больше испугалась. Дед Евсей оттащил внука подальше от костра.
— Говорил я тебе? Огонь ведь тебя ждал!
— Чего он на меня накинулся, деда? Что я сделал? — плакал Стефанко.
— Ничего, внучек, ничего. Просто будь осторожен. Стой здесь, я обереги огнём омою, как собирался. — Дед ушел к костру, испуганный внук хлюпал носом. Стефанчик расплакался не из-за себя, а потому что видел: огонь кинулся к нему, а поджег случайную парочку.
Дед скоро вернулся и повесил на шею внуку ещё теплый змеиный перстень с дыркой.
— Почему огонь ждал меня?
— Купальский костёр в день солнцестояния — древний обычай, ещё старых народных верований. Знаешь, для чего все через огонь прыгают?
— Чтоб здоровыми быть. Чтобы силу и ловкость показать!
— Нет, Стефанко, они так думают. А по правде, обычай прыгать через огненную яму оттого, что огню как богу жертвы давали. Кто случайно упадёт в костёр — тот и жертва, раньше их не спасали. Считали, судьба такая, выбрал их огонь. Вот сегодня он тебя выбрал. Только наш огонь не живой, кое-кто через него до тебя добраться хотел. Да не смог. Повезло тебе, внучек.
— Я понял, деда. Это ОНА, да? Но теперь же она мне ничего не сделает, да? Пойдём папоротник искать, оберег проверим.
— Ох, мало тебе приключений, внучек?
— А иначе как проверить? Я иначе бояться буду. А с тобой не боюсь!
— Ну, пойдём. Правда, лучше сейчас проверить, когда вокруг целый хор всяких сил, всяк другого перекричать норовит. Это лучше, чем один голос. Далеко не пойдём. Достаточно от огня и людей отойти. Сразу сам всё увидишь…
19.
***
— Гляди внучек, слушай, что в лесу творится. Глаза закрой, внутрь себя гляди. Если что увидишь, рассказывай, — велел дед Евсей. Они с внуком отошли от народного гуляния ровно настолько, чтобы не слышать дудки и бубны, песни, не видеть сполохи огня за деревьями. Стефанчик нашел удобные пеньки на месте вырубки, сел на один и закрыл глаза.
Но тогда и нахлынуло на него множество образов и голосов. Не людских и людских теней, понятных и страшных.
— Деда, всё красное в лесу! Много красных сполохов. Там… и там… это что, жар-цвет?
— Если пятна большие, а не огоньки, это навки и майки пляшут. Они спинами не поворачиваются к людям, у них сквозь кожу кости и ребра видны. Только когда пляшут, быстро кружатся, красное мелькает. Им тогда всё равно. Белый морок — от русалок, а красный морок в лесу — всегда от майек. Танцы у них сегодня. Много их?
— Много! А я вижу вершину горы! Не самую вершину, границу леса, где луг начинается. Там большой-пребольшой камень стоит, весь черный. И вокруг него ведьмы летают! Там костёр горит, а они что-то шепчут… Я могу сосчитать, сколько их.
— Ни к чему это, внучек. Сегодня к Чёртовому камню ведьмы-босорки слетелись со всей округи. Может, и с той стороны Карпат гостьи есть. Не смотри туда, внучек, они высоко, нам не опасны. Что ещё видишь?
— По лесу много огоньков летает. Желтые, бледные, синие, зеленые тоже есть, как гнилушки. Наши парни за ними бегают, шапкой кидают, чтобы поймать, а огоньки смеются над ними, я слышу. Тронешь — гаснет, в другом месте зажигается. Это жар-цвет? Как же его ловить, если он убегает?
— Жар-цвет папоротника, как уголь горит, красно-золотым огнём. А это блудички шалят — блуждающие огоньки. Заведут дураков в болото, кто их оттуда вызволит? Там болотники затаились, видишь ли их?
— Не вижу… А! Одна коряга шевельнулась и поползла в тростнике. Это болотник?
— Какой мох на коряге, какие растения вокруг? — спросил старый знахарь.
— Бурый мох, такой, как сухая трава. Только очерет у берега, больше ничего не растет, бурый торф и лужи болотные. И огоньки над поляной вьются, как комары.
— Это трясинник, они в торфовищах живут, людей или скотину, если забредет в трясину на дно утащат. Но к нему очень близко подступить нужно, подставиться, сами-то болотники быстро не бегают. Кроме Оржавина.