Она громко вздыхает.
— Конечно, ты мистик. Ты бы здесь не оказалась, если бы это было не так.
— Но я никогда раньше не использовала магию. Вообще никогда.
Она наклоняется так близко, что ее лицо оказывается всего в нескольких дюймах от моего.
— Не волнуйся, — шепчет она. — Я сохраню твой секрет.
Последующие несколько часов Маргарет вводит меня в курс дела, рассказывая всё что знает о темнице и Министерстве. Она слегка чокнутая, но мне это нравится. Скрашивает атмосферу невыносимо мрачной пещеры, а это само по себе — почти непосильная задача.
Ее поведение так сильно напоминает Жасмин.
Насколько могу судить, мужчины полностью игнорируют ее. Уверена, это благословение. Девушка держит меня за руку и таскает по пещере, указывая на грязные стены и чересчур низкий потолок так, будто она экскурсовод, обозревающий шикарные апартаменты.
У края пещеры Маргарет показывает несколько естественных углублений в скальных стенах. В них нет дверей, но они обеспечивают куда больше уединения, чем любое место в общем зале.
Делаю мысленную пометку: просочиться в одно из них и застолбить для сна. Может, мы с Маргарет могли бы сделать это вместе.
Дальше на очереди душевые и туалеты. Водопровод и проточная вода удивляют, но душевые с туалетами просто втиснуты в грязное углубление, выдолбленное в стене сырого подземелья. Несколько маленьких лампочек на стенах дают ровно столько света, чтобы хоть что-то видеть. Когда я выражаю обеспокоенность ее безопасностью здесь, то Маргарет смеется.
— Они никогда не причинят мне вреда, — говорит она. — И поверь, тебе тоже. Просто любят делать вид, что могут.
Прекрасно. Просто замечательно. Точно не собираюсь верить этой сумасшедшей, если она действительно думает, что мы в безопасности рядом со всеми этими мужчинами.
После того как снова устраиваемся в пустом углу, то Маргарет пускается в подробный рассказ обо всем, что знает об уровнях и церемонии Притязания.
По ее словам, в последний раз, когда тройки спаривались во время Притязания, возникшая сила была неизмеримо больше той, что любой мистик мог призвать сам по себе. Министерство могло использовать эту силу против целой армии. Это не обязательно должны быть именно мужчина и женщина, но женщин-мистиков всё равно катастрофически не хватает.
Маргарет не знает всех деталей, но она, кажется, абсолютно уверена, что это правда.
Я не в том положении, чтобы ставить ее слова под сомнение.
— Не позволю им прикоснуться ко мне. Ни одному из них, — говорю я. Большинство мужчин уже уснули, понижаю голос до шепота, чтобы мои слова не разносились эхом по влажным стенам.
Маргарет делает то же самое.
— Ну, есть один способ избежать этого. Оба человека должны добровольно провести церемонию. Ее нельзя совершить насильно.
Даю ее словам уложиться в голове.
— Если так, то как они вообще заставляют кого-то соглашаться? Спариваться со случайным мистиком ради какого-то странного ритуала? По-моему, звучит чертовски мерзко.
Она пожимает одним плечом.
— У людей свои причины. Может, они больше не в силах жить под землей. Вскоре после моего появления здесь двое, ненавидевшие друг друга, заключили союз, чтобы уйти. И теперь они свободны!
Меня передергивает.
— Фу. Отвратительно. Я бы ни за что не стала спать с одним из них, чтобы выбраться отсюда.
Она обхватывает ноги руками и кладет подбородок на колени.
— Не все такие плохие.
— Серьезно? Пока я здесь, ни один не излучал доброжелательности. Если чему и научилась в жизни, так это то, что мужчины всегда будут причинять женщинам боль, и их поведение, когда меня втолкнули в пещеру, только подтвердило это.
Ее губы изгибаются.
— Ты очень цинична. Так грустно.
Рассеянно ковыряю свои грязные штаны.
— Ну, того третьего уровня зовут Синнер. Как думаешь, откуда у него такое имя? Вряд ли мужчина заслужил его, будучи милым и любящим со своими друзьями.
Маргарет лишь пожимает плечами.
— Не хотела бы, чтобы кто-то судил обо мне, не узнав как следует. Нравится оказывать другим ту же любезность.
Это просто чудо, что Маргарет так долго продержалась здесь. Слишком добрая. Слишком… доверчивая.
Эти мужчины полностью ее игнорировали, тогда как я, едва появившись, привлекла внимание всех до единого. Быть невидимкой было бы куда предпочтительнее, чем терпеть словесные оскорбления Блондинчика.