Мое сердце колотится так сильно, что, думаю, вот-вот разорвет грудную клетку. Но Маргарет вкладывает свою маленькую ладонь в мою и тянет вперед. Здесь четыре или пять душевых, все отделены толстыми занавесками. Ботинки хлюпают по мокрому полу подземелья, пока Маргарет ведет меня к последней импровизированной кабинке.
— Дай воде прогреться несколько секунд, прежде чем вставать под струю. Поверь, она ледяная, — девушка указывает на дальнюю стену. — Возьму полотенце и чистую одежду из припасов вон там, хорошо? А потом буду ждать здесь.
Киваю, всё еще не до конца убежденная, что это хорошая идея. В смысле, у меня же есть базовые инстинкты выживания.
Или, по крайней мере, так кажется.
— Только попробуй бросить меня, Маргарет.
Она поднимает мизинец в пространстве между нами.
— Клятва на мизинчиках, — подмигнув, она двигается к удивительно аккуратной стопке припасов в углу, где начинает рыться в поисках запасной одежды. Шагаю за занавеску и задергиваю ее, убедившись, что в плотной ткани нет зазоров, прежде чем наконец сбросить ботинки.
Ноги гудят, и стоит мне содрать носки, буквально вросшие в плоть, как волдыри от многодневного ношения ботинок взрываются пульсирующей болью от притока свежего воздуха. Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть от облегчения, когда босые ступни касаются холодного пола подземелья.
Затем снимаю футболку и аккуратно складываю грязную ткань поверх ботинок. То же самое делаю со штанами.
Вместо того чтобы сбросить лифчик и трусы, решаю оставить их. По крайней мере, для первого душа. Если Маргарет права и это совершенно безопасно, то я подумаю о том, чтобы снять белье в следующий раз.
Видите? Я не полная идиотка.
Тянусь к частично проржавевшему крану и включаю душ. Он пару секунд плюется, прежде чем сверху льется сплошной поток ледяной воды.
Горячая вода в нашем доме перестала работать много лет назад, так что я уже давно привыкла к холоду. Вообще-то, даже начала его ценить.
Но когда в кабинке начинает скапливаться пар, едва не плачу от облегчения.
Шагаю под струю и запрокидываю голову, позволяя воде омыть отвратительные, спутанные волосы и грязное тело. И, черт возьми, это так хорошо.
Поднимаю бутылочку из ряда принадлежностей на полу и выливаю щедрую порцию жидкости на ладонь. Запрокинув голову и закрыв глаза, намыливаю густые волосы. Приходится дважды мыть кожу, прежде чем въевшаяся корка начинает по-настоящему поддаваться.
С трудом отмываю тело, а когда перехожу к лицу, то вода в ладонях мгновенно становится багровой от грязи и запекшейся крови.
Конечно, извращенные, больные ублюдки, держащие нас в плену, заперли всех вместе в этом подземелье, но при этом милостиво выделили мыло. Потрясающая логика.
— Кто бы мог подумать, что Министерство окажется настолько злым, но даст горячую воду, — шучу я.
Когда Маргарет не отвечает, сердце сжимается. Жду несколько секунд, но ничего не слышу.
— Маргарет?
Проходит еще несколько секунд, прежде чем слышу ее голос. Но она говорит не со мной. Девушка говорит приглушенным тоном с кем-то еще, и, судя по тому, как неразборчивые слова отражаются от стен, кажется, она сейчас на другом конце комнаты.
— Маргарет? — повторяю я. — Кто там?
Инстинктивно скрещиваю руки на груди, готовая схватить одежду и броситься прочь при первых признаках опасности.
Но не успеваю это сделать, как занавеска, закрывавшая мой душ, оказывается сорвана.
Резко вдыхаю, готовая закричать, но большая мужская ладонь обхватывает мое горло и впечатывает спиной в стену, выбив воздух из легких.
Когда мои чувства возвращаются, обнаруживаю, что Синнер возвышается надо мной, угрожающее выражение сочится сквозь черты его лица. Теперь он стоит под горячей струей воды, капли отскакивают от его тела на мое, пока мужчина прижимает меня к стене пещеры.
— Начинай говорить, Новенькая. Кто ты, блядь, такая?
— Что? — выдыхаю я. — О чем ты? — Где, черт возьми, Маргарет?
— Какой у тебя уровень? Что за магия?
— В последний раз повторяю, — вцепляюсь в его руку, пытаясь оторвать пальцы от своего горла, но это бесполезно, — у меня нет никакой магии. Я земная, а не мистик. Всё это — огромная ошибка.
Он сжимает мое горло так, что едва могу дышать. Я извиваюсь под ним. Знаю, что за этим последует. Кто-то вроде меня не сможет отбиться от такого крупного мужчины.
— Ты что-то скрываешь, — рычит он мне в ухо. — Понял это с первой же секунды, как увидел тебя. Можешь сколько угодно прятаться в тенях, но, если ты мистик, то лучше скажи до кровавой луны. Ты подвергаешь всех нас опасности одним только присутствием.