Снова приветственные крики. Снова хлопки, топот и вопли. Неужели всем этим людям промыли мозги? Неужели Министерство научилось контролировать сознание масс? Может, вся чертова армия находится под контролем нескольких мистиков и вынуждена подчиняться их командам. Вынуждена сражаться за Министерство. Это единственное объяснение, которое имеет смысл. Черта с два столько людей добровольно воевали бы за Министерство. Особенно когда они воочию видели, как обращаются с мистиками под властью Директора.
И всё же. Они танцуют. Улыбаются. Похоже, наслаждаются этим жалким подобием жизни, которое им дали.
А пропасть в моей груди всё растет.
И растет.
И растет.
— А я-то думала, ты мертва, — шепчу, едва Синнер и Директор отходят на достаточное расстояние.
Вопреки моим предположениям, Кэтрин выглядит очень даже живой и здоровой, явно в милости у Министерства.
Ее улыбка не колеблется ни на миг.
— Разочарована, сестренка?
Разочарована? Меня захлестывает миллион эмоций. Когда Кэтрин ушла, я была в ярости. Как она могла бросить семью, когда мы нуждались в ней больше всего?
И всё это время она была здесь. С ними. Разочарована ли я в ней? Возможно. Но видеть ее живой и невредимой… Проглатываю гнев и панику, подступающие к горлу, и выдавливаю сухую улыбку.
— Просто удивлена. Была уверена, что больше никогда тебя не увижу после того, как ты нас бросила.
Ее карие глаза становятся жестче.
— Ну да, всё меняется. И перемены — не всегда плохо, Фина.
Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу ладоней.
— О да, пока что у меня всё просто чудесно. Ты знаешь, что Жасмин тоже мертва? Мне пришлось похоронить ее одной, пока над головой кружили вороны. Та еще морока — тащить тело без чьей-либо помощи.
На долю секунды улыбка Кэтрин дрогнула.
— Что?
Пожимаю плечами.
— Ты ведь не переживала о ней, как и обо всех нас. Когда ты ушла, было чертовски ясно, что не хочешь иметь ничего общего с нашей семьей.
Внутренне содрогаюсь. Планировала держаться выше этого. Но теплый хмель от вина просачивается в чувства, заставляя забыть, почему мое поведение вообще имеет значение.
Да я уже почти забыла, почему хоть что-то вообще имеет значение.
— Ты работаешь на них? Тебя тоже забрали? — мои слова вырываются торопливо, смесь любопытства, боли и паники.
— Я здесь, чтобы помочь тебе, — она подходит еще ближе, сладкие духи окутывают меня, вызывая головокружение. — Когда Директор сказала, что они нашли тебя, я едва могла в это поверить. Но вот ты здесь, — она оглядывает меня с головы до ног, внимательно изучая.
— Учитывая, что они явились и похитили меня из нашего дома. Да, они нашли меня. И теперь всё вдруг обретает смысл. Всю жизнь мы жили в мире, без угрозы Министерства, но ты ушла, и через несколько недель они обнаружили наш дом. А теперь посмотри на нас.
Тьма на мгновение омрачает ее лицо.
— Ты скрываешь свои способности от нее, и тебе нужно прекратить. Это только навредит.
Я не могу сдержать смешок. Моя сестра определенно свихнулась. Они и до нее добрались.
— У меня нет способностей.
Ее смех пробирает до костей.
— Мы обе знаем, что ты мистик. Ты никому не поможешь, и уж точно сделаешь себе только хуже, продолжая лгать.
Да. Она окончательно спятила. Ее что, завербовали в клуб «У Афины есть сила»?
— Лгать? Ты знаешь меня всю мою жизнь, Кэтрин! Серьезно утверждаешь, что думаешь, будто я мистик?
— Оглянись вокруг, — приказывает она.
Через ее плечо окидываю взглядом зал с солдатами, разодетыми и ведущими себя прилично. Люди смеются. Танцуют. Вероятно, напиваются до беспамятства.
— Все здесь — мистики, — говорит она резким тоном. — Включая меня. Включая тебя.
О. Боже. Мой. Этот разговор из просто тревожного превратился в абсолютно безумный.
— Ты мистик? — выдыхаю я, — беспокойство скручивается в животе. — И какая же у тебя сила?
— Сейчас это не важно. Моя им нужна далеко не так сильно, как твоя. Поэтому мы и ведем этот разговор, — она вздыхает, будто уже устала от нашей беседы. Ненавижу, когда ведет себя так, словно даже разговор со мной — ниже ее достоинства.
Выпрямившись во весь рост, впиваюсь в нее взглядом.
— Ты лжешь.
— О чем? — она разводит руками. — Какой смысл лгать?
— Если бы я была мистиком, думаешь, не использовала бы свою силу, чтобы выбраться отсюда? — тычу большим пальцем через плечо. — Ты знаешь, где нас держат? Знаешь, чего они от меня хотят?