— Можете быть тряпичной куклой, если пожелаете. Но Вы женщина. Вы умны. Вы скрытны. Они Вас недооценивают. Если будете казаться слабой, они увидят слабость. Но, возможно, в этом и есть Ваше главное преимущество.
Она снова улыбается. На этот раз выражение лица не жутковатое, а чуть бунтарское. Огонек в глазах зажигает пламя в моей груди.
— Как Вас зовут? — спрашиваю я.
Сосредоточенно поправляя мои волосы, она отвечает:
— Меня зовут Лорен.
Опускаю подбородок, наблюдая за ней в зеркале, пока женщина расправляет платье.
— Спасибо, Лорен. Думаю, эта ночь могла бы быть гораздо хуже.
Она не встречается со мной глазами, опускаясь на колени с парой белых туфель. Лорен мягко берет меня за лодыжку и направляет ногу в одну из туфель.
— Могло быть хуже, мисс. Вы живы. Всегда может быть хуже.
Когда она открывает дверь и жестом приглашает меня выйти, делаю это с высоко поднятой головой.
Я не тряпичная кукла.
А вот оружие? Это мне, пожалуй, нравится.
Ненавижу, когда ко мне прикасаются. Ненавижу, когда на меня смотрят. Ненавижу любое, малейшее внимание к своей персоне.
Женщина молча моет и одевает меня, игнорируя все мои возражения и протестующее ворчание.
Наконец-то, черт возьми, я одет — свободный белый льняной костюм, тонкая рубашка и мягкие белые туфли, идеально дополняющие нелепый наряд.
Всё белое? Разве это не символ чистоты или мира?
Я не был ни тем, ни другим. Глядя на себя в зеркало, с трудом сдерживаю смех.
Что за придурок таращится на меня оттуда?
Женщина, которой поручили меня одеть, возможно, видит крупного мужчину с чересчур длинными волосами. Или, быть может, парня, который возвысит магию Министерства, совершив ритуал Притязания под кровавой луной.
Но я вижу монстра, посаженного на цепь. Демона, гниющего изнутри.
Тонущего человека.
— Вы готовы, сэр? — она указывает в сторону двери.
Нет. Я никогда не буду к этому готов. Уж точно не готов к тому, что, как знаю, последует дальше.
Как бы сильно ни боялся того, что произойдет после дурацкого ужина, Афине наверняка еще хуже. Она искусно маскирует эмоции, почти так же хорошо, как я, но вместо того чтобы замкнуться, прикрывает их юмором и дерзостью.
Поначалу я верил в этот спектакль. Потребовались недели, чтобы разглядеть, что скрывается под поверхностью. И как и у меня, у этой девушки немало припрятано.
Не только секреты, которые еще не вытянул из нее, но и самый настоящий страх.
— Покончим с этим, — вздыхаю, шагая по безупречному полу в дурацких белых туфлях.
Выйдя в коридор, застываю на месте.
Афина стоит передо мной, она тоже только что вышла из своей комнаты. И, боже мой…
Как будто эта ночь и без того не будет достаточно мучительной. На ней белое платье — никаких сюрпризов, — которое мягко спадает с плеч, обнажая ключицы. Ткань идеально облегает стройную фигуру, словно вторая кожа, — почти прозрачная, струится до самого пола.
Волосы убраны назад. Никогда раньше не видел, чтобы она полностью убирала их с шеи.
Афина выглядит невероятно, — лицо чистое, без грамма косметики — и слава богу. Она в ней не нуждается. И никогда не будет нуждаться.
Девушка тоже рассматривает меня, скользя взглядом сверху-вниз, наверняка оценивая дурацкий наряд.
Подхожу к ней, заставляя себя не глазеть с открытым восхищением.
— Парадный зал в этой стороне, — говорит одна из служанок, медленно проходя вперед и оставляя нам несколько футов пространства.
Делаю жест, совершенно мне несвойственный, — протягиваю Афине руку.
Ее глаза расширяются.
— Ты именно сейчас решил стать галантным?
— Других поводов для галантности здесь как-то не подворачивалось, Афина.
Она резко вдыхает, услышав свое имя. Обожаю, когда она так реагирует. Словно взволнована.
Люди редко бывают взволнованы мной. Напуганы — возможно. Разочарованы — несомненно. Но никогда не взволнованы.
— Ну ладно, — она берет меня под руку, и мы медленно идем следом за служанками. — Полагаю, единственный выход — пройти через всё это.
— Скоро всё закончится, — держу спину неестественно прямо, потому что жар ее тела волнами расходится от Афины. — Главное, чтобы за ужином не было сюрпризов.
— Ты разве не чувствуешь? — шепчет девушка, пока мы движемся по дурацкому лабиринту особняка.
Мы замираем перед массивными дверьми, которые, полагаю, ведут в парадный зал.
— Чувствую что?
Широко распахнув карие глаза, она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу это снова. Страх.