— Что ты делаешь?
Она останавливается передо мной, запыхавшаяся, щеки раскраснелись. Улыбка, которую сестра держала с того самого момента, как я ее увидел, гаснет.
— Я знаю, о чем ты волнуешься.
— Серьезно? Помимо всей этой дурацкой затеи с Притязанием, мне теперь нужно беспокоиться еще и о том, как вытащить тебя отсюда. Ты должна была исчезнуть, Мэгс! Быть далеко, где-нибудь в тихом месте! Жить счастливо!
— Ты слишком много обо мне волнуешься, — говорит она, приподняв подбородок. — Я в порядке. И всегда буду, — она оглядывается на охранников, стоящих в нескольких футах и переговаривающихся между собой. — Знаю, почему ты этого не хочешь. Но Афина сильная, веришь? Она справится.
Грудь сжимается, и я отворачиваюсь.
— Я не понимаю, о чем ты.
Сестра хватает меня за руку, останавливая.
— Нет, понимаешь. И я точно знаю, что происходило между тобой и отцом.
Уронив голову, ругаюсь про себя.
— Ты не должна была об этом знать, Мэгс. Никогда не должна была.
— Понимаю, что ты любишь меня и пытаешься защитить. Но я тоже хочу тебя защитить, ладно? — она делает глубокий вдох. — Афина другая. И если это хоть как-то поможет, думаю, ты ей нравишься.
Ее слова — словно нож в грудь.
— Нет, не нравлюсь. И даже если бы нравился, это не сделало бы то, что я должен сотворить с ней сегодня ночью, хоть сколько-нибудь лучше. Всё это мерзко.
— Это выживание. Она тоже увидит ситуацию в этом свете.
Блядь. Выживание? Не хочу, чтобы мой первый раз с Афиной был о выживании. Я хочу, чтобы он был… о чем угодно другом.
Выдыхаю, всё тело сжимается от безысходности.
— Возвращайся к ужину. Выйду через пару минут.
Мэгс хмурится на меня; ее глубокие голубые глаза стекленеют от беспокойства. Ничего удивительного. Она всегда волнуется, и меня это чертовски раздирает. Я ее старший брат. Это я должен волноваться.
Она слишком сильно переживает. Именно поэтому была так добра к Афине, когда та появилась в темнице. Поэтому заботилась о родителях. Поэтому до сих пор думает, что во мне есть хоть капля того, что стоит искупления, — после всего, что я натворил.
Стою в белой ванной минуту или две, медленно заставляя себя обуздать силу. Если фантомы возьмут верх сегодня ночью, пути назад не будет.
Я должен контролировать себя. Ради Мэгс. Ради Афины.
Когда это успел стать таким чертовски чувствительным?
Постепенно дыхание выравнивается, а сердцебиение замедляется, — готов вернуться в обеденный зал.
Приближаясь, вижу, как охранники бросаются вперед.
И когда воздух разрывает крик, мне стоит всех усилий удержать фантомов внутри. Потому что этот крик. Черт.
Это Афина.
Хотя, пока дышу, борясь с паникой, понимаю, что это скорее яростный вопль. Расталкиваю двух охранников и врываюсь в зал.
Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Афина швыряет нож через стол прямо в свою сестру.
Блядское дерьмо.
— Лживая тварь! — маленький золотой нож слетает с моей руки прежде, чем хоть на секунду задумываюсь о мирном разрешении ситуации.
Он вонзается в ее тощее плечо вместо груди. Надо будет в следующий раз поработать над меткостью.
— Лгунья, лгунья, лгунья!
Она лгала. Всё это было подделкой. Какой-то трюк, чтобы вывести меня из себя перед церемонией, чтобы они могли контролировать меня.
— Афина! — рявкает Директор.
Маргарет сидит застыв на стуле, сжав губы так, будто сдерживает смех.
Стою, упершись ладонями в золотую скатерть, и смотрю, как кровь капает на белое платье Кэтрин.
— Ты дрянь! — вопит она. — Я не лгу, и мы обе это знаем! Я видела, как ты использовала свою силу!
Хватаю нож Синнера, готовая метнуть и его. Что, черт возьми, на меня нашло? Словно глубокая ненависть, которую я похоронила в себе к Кэтрин, внезапно вырвалась на свободу.
Я готова драться.
За две секунды до того, как нож покидает мою хватку, пара сильных рук обхватывает меня и тянет назад.
— Ты не хочешь этого делать, — шепчет Синнер мне на ухо. — Не сейчас. Не здесь.
— Поверь, очень хочу! — откидываюсь назад, пытаясь вырваться. Но он легко отрывает меня от пола, удерживая руки прижатыми к груди, пока волна ярости не проходит.
Директор уже стоит, подняв ладонь, приказывая охранникам остановиться.
Почему? Понятия не имею. Они могли бы легко убрать меня, учитывая, сколько их здесь собралось. Видимо, метание ножей не было достаточной причиной для беспокойства.
— Успокойся, Афина, — говорит она. — Твоя сестра всего лишь пытается помочь.