Так что, да, очень здорово.
— Сюда, — говорит Бенедикт. — Тут сразу за углом есть гостиница.
Цепляюсь за шею Синнера, пытаясь быть как можно неприметнее. Он несет меня уже больше часа без единой жалобы. Да, мужчина огромный и мускулистый, но он не сверхчеловек, черт возьми.
— Ты прекратишь это делать? — шипит он мне на ухо.
— Что делать?
— Перестань пытаться держаться сама. Ты оскорбляешь меня, полагая, что не смогу удержать твой вес.
— Я просто пытаюсь помочь!
— Ну, не надо, — он прижимает меня крепче. — Мне не нужна твоя помощь, я и сам прекрасно справлюсь.
Ладно. Расслабляюсь в его руках, пока мы подходим к гостинице. Бенедикт придерживает дверь, Синнер, пригнувшись, входит в уютное здание. Маргарет и Кэтрин уже внутри, разговаривают с молодой женщиной за деревянной стойкой.
— Нам нужны комнаты на ночь, пожалуйста. Как минимум три.
Женщина оглядывает нас. Сказать, что мы не в порядке, — ничего не сказать. Синнер и я босые, практически голые и в крови. На Кэтрин и Маргарет белая одежда, испачканная кровью. Единственный, кто выглядит хоть отдаленно цивилизованно, — Бенедикт, чей белый костюм покрыт грязью, но без кровавых пятен, которые остальные не могут скрыть.
Он шагает вперед и вытаскивает деньги из кармана.
Хоть кто-то здесь может заплатить. Может, он пригодится не только для телепортации.
— У нас только две комнаты, — фыркает она. — Ночь оживленная. Хотите берите, хотите нет.
Бенедикт закатывает глаза.
— Ладно. Берем.
Взяв плату, она протягивает два ключа.
— Кухня открыта всю ночь, если проголодались, — она глядит на меня и Синнера. — И постарайтесь не запачкать всё кровью, пожалуйста.
Синнер выхватывает ключ из рук Бенедикта, перехватывает меня поудобнее и направляется к коридору с закрытыми дверьми.
— Мэгс, идем!
— Куда вы? — кричит Кэтрин нам вслед. — Я хочу быть с сестрой!
— Нет! — хором отвечаем мы — Мэгс, я и даже Синнер. И от этого в груди разливается тепло — там, где ему совершенно не место. Мои новые друзья защищают меня. Назовите это силой кровавой луны или как угодно, но это даже приятно.
— Мы найдем тебя, когда будем готовы поговорить, — бросает Синнер через плечо, передавая ключ Маргарет.
Когда она закрывает дверь, Синнер наконец ставит меня на ноги.
Мы одновременно выдыхаем. Впервые за весь вечер я позволяю плечам расслабиться. Ослабляю бдительность — совсем чуть-чуть, — когда мы наконец оказываемся отгорожены от шума города.
Даже во время нашего тихого путешествия сюда я была на взводе. Невозможно расслабиться в присутствии Кэтрин.
— Не стоит им доверять, — говорю я.
Маргарет уже сбросила туфли и забралась на большую кровать в центре комнаты.
— Твоя сестра тебя действительно ненавидит, да?
Синнер с усмешкой подходит к дальнему окну. Он выглядывает на мгновение, оценивая вид, затем перепроверяет замок и задергивает штору.
— Можно с уверенностью сказать, что мы никому не можем доверять, — говорит он. — Никому за пределами этой комнаты.
Я улыбаюсь.
— О, ты мне доверяешь?
Он приподнимает бровь, бросая на меня странный взгляд, от которого сосет под ложечкой.
— Бенедикт предал Министерство сегодня ночью. Просто так. Зачем ему это? Почему сейчас?
— У тебя была возможность поговорить с ним в особняке? — спрашиваю Маргарет. — Или с Кэтрин? Они тебе что-нибудь рассказали?
Она приподнимается на локтях.
— Они со мной особо не разговаривали, но я пару раз заставала их за ссорой. Похоже, Кэтрин вообще мало кто нравится.
— Ты права. До сих пор не могу поверить, что она пыталась помешать мне уйти. Она действительно настолько заблуждается?
Синнер пожимает плечами.
— Должно быть, ей что-то за это перепадает. Может, Директор пообещала что-то в обмен на твое послушание.
— Может быть, — в груди сжимается. Она моя чертова сестра. Моя семья. Синнер и Маргарет защищают друг друга. Они умрут друг за друга. Синнер практически разорвал себя на части, когда Маргарет была в опасности.
А вот Кэтрин безразлична к моим страданиям. Она хочет заставить меня остаться. Злость на лице, когда она дралась со мной… Я этого не понимаю.
Но разберусь. Ни за что на свете не позволю ей обманом заставить меня работать на Министерство. Ни разу за то время, что нас держали в плену, даже не думала об этом.