— Ого, — говорю, взяв холодную бутылку эля.
Синнер находит место в дальнем углу таверны рядом с гостиницей. Для такого людного города место на удивление пустое. Только горстка посетителей общается в обеденном зале, и все они на другом конце помещения. Лишь несколько человек откровенно таращатся на нас, но мы почти спрятаны в углу, и они быстро отводят взгляд.
У этих людей хватает своих забот.
Пользуясь уединением, которое нам выпало, Синнер настаивает, чтобы я говорила.
Ладно. Он хочет поговорить? Хорошо. Хочет знать, насколько больной и извращенной была моя жизнь?
Могу исполнить его желание.
Проглатываю обжигающую жидкость в несколько глотков.
— Тебе правда стоит выпить, — говорю я. — После того, через что мы прошли, ты заслужил.
Синнер усмехается.
— Я не пью.
— Правда? — приподнимаю бровь. — Это удивительно.
— Почему ты так говоришь?
Пожимаю плечами.
— Большой, крутой парень, который хочет, чтобы все его боялись. Не знаю. Ты похож на такой тип.
Он опускает локти на маленький столик и наклоняется ближе, интенсивность его внимания прожигает меня насквозь.
— Ты ни черта обо мне не знаешь. Понятия не имеешь, какой была моя жизнь до встречи с тобой. Я не тот парень, за которого принимаешь меня.
Чуть не давлюсь напитком.
— Поверь, я знаю больше, чем ты думаешь.
Он замирает.
— И что это должно означать?
Напряжение сгущается в воздухе. Он точно знает, о чем я говорю. Синнер видел части моей жизни так же, как я видела части его.
— Ты знаешь, о чем я. Видела кое-что.
— Что? Что именно?
Никогда не знала Синнера как спокойного парня, но эта версия слегка нервирует. Он почти вибрирует от предвкушения, но есть и что-то еще. Страх, может быть?
Черт. После того, что видела, я его не виню.
— Говори. Сейчас.
Вдыхаю, затем прогоняю стресс с долгим выдохом.
У него нет причин злиться на тебя, Афина. Ты не виновата, что вас заставили обменяться меняющими жизнь воспоминаниями во время Притязания.
— Я видела тебя и Маргарет. Она была моложе. Милая, — улыбаюсь, не в силах сдержать, как сердце сжимается при воспоминании о моей подруге. — Она и сейчас милая, пойми меня правильно, но тогда она выглядела… мягче, — пожимаю плечами. — Я видела тебя. Ты тоже был моложе. Еще не такой сильный. Ты был привязан к стулу, руки связаны за спиной.
Тьма мелькает в его глазах. Он точно знает, о каком воспоминании я говорю.
— И твой отец был там.
Снова глубоко вдыхаю, ожидая, что он заговорит. Подтвердит, что понимает, о чем я. Хоть что-нибудь. Вместо этого Синнер смотрит на меня, лицо — бесстрастная маска.
— Он… — захлопываю рот. Делиться этой информацией неправильно, даже если это настоящее воспоминание Синнера.
Детали очень личные. Говорить о них кажется слишком большим вторжением.
Тот Синнер, которого мучил и третировал собственный отец, — не тот Синнер, что сидит передо мной сейчас, и всё же каким-то образом он — это он.
Это тот опыт, что превратил нас в холодных, бессердечных существ, не так ли? Ад, через который мы прошли, сформировал нас такими, какие мы есть.
Жизнь превратила нас в воинов. И как жестоко, что стольких других она не тронула.
Не то чтобы сама была воином. Я ничто. Никто. Не пережила того, что пережил Синнер. То, что я видела…
— Он что? — настаивает Синнер.
Опускаю взгляд на стол между нами, не в силах выдерживать сердитый взгляд.
— Он пытал тебя. Кнуты. Ножи. Оружие, которого я никогда не видела. Твои тени были повсюду, но он хотел большего. Хотел, чтобы ты стал чем-то большим.
Злая улыбка появляется на его лице.
— Он хотел, чтобы я стал убийцей.
— Знаю, — сцепляю руки на коленях. — Видела и это.
— Не заставляй меня делать это, — молодой Синнер совсем не похож на того бесчувственного человека, которого я узнала. Молодой Синнер мягче. Добрее. Сердце щемит. Прекрасно знаю, что бывает с такими добрыми сердцами.
Тени окружают его, оплетая тело, обвивая конечности, будто могут защитить. Будто могут остановить то, что должно случиться.
— Это для твоего же блага, Элайджа! — отец Синнера высокий, с такими же растрепанными волосами, как у сына. Но в нем нет доброты. Только зловещее намерение таится за взглядом. А то, как он смотрит на сына? Как затягивает веревки вокруг тела Синнера, пока мальчик не кричит? Этот человек заслуживает ада. Даже хуже.
Затем вижу Маргарет, в углу, плачущая.
— Видишь, что ты делаешь со своей сестрой? Всё это, чтобы защитить ее, понимаешь? Покажи свою силу, и мне не придется так с ней обращаться. Ты же предпочтешь, чтобы это был ты, а не она, правда?