Бенедикт опускает подбородок, тяжело дыша и разглядывая свою исцеленную рану.
Маргарет смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Ничего. Себе.
Когда поворачиваюсь к Синнеру, его зрачки почти черные, выражение лица нечитаемо.
— Афина, — выдыхает он.
Вырываюсь из его хватки и отступаю. Не хочу этого слышать. Синнеру не нужно говорить мне, насколько опасен мой дар.
Ему не обязательно произносить это вслух. И так знаю. Черт. Я контролирую разум.
А это гораздо хуже, чем способность убивать.
Кэтрин, освободившись от хватки моей магии, смеется.
И смеется.
И смеется.
— Ты правда думала, что становишься лучше? Думала, что больше не чудовище?
— Чудовище? — Маргарет встает и выходит вперед. — Это ты ударила парня ножом, Кэтрин! Какого черта!
Она переводит взгляд с Маргарет на Синнера, безумная улыбка возвращается.
— Вы видели это? Она отняла у меня свободу воли!
Маргарет усмехается.
— Она спасла ему жизнь!
Синнер прижимает ладонь к моей пояснице.
— Тебе повезло, что она не сделала ничего хуже. Ты не заслуживаешь ничего, кроме смерти.
— Вы все с ума сошли?! — моя сестра размахивает руками. — Понятия не имеете, на что она действительно способна! Понятия не имеете, каково это, когда у тебя отнимают свободу воли!
Я не могу говорить. Не могу позволить себе думать о том, что сделала.
Тени Синнера стелются по земле, между ног и вокруг нас, подбираясь к ногам Кэтрин, словно голодные псы, готовые к кормежке.
Тени Синнера.
Но Синнер ими не управляет.
Нет, они исходят из меня.
Он позволяет мне повелевать его тенями.
— Еще раз причинишь боль кому-нибудь из нас — и встретишь участь, которую заслуживаешь.
— Думаешь то, что Бенедикт сказал, — правда?
Мы с Синнером сидим одни у мелкого ручья, пока луна поднимается над нами.
Он поворачивается и разглядывает меня, губы сжаты.
— Что именно?
— То, что он может использовать магию Кэтрин, только если она ему позволит.
Он пожимает плечами, но взгляд прикован к воде.
— Возможно, но это кажется неестественным. Мне было бы очень трудно закрыть от тебя доступ к магии.
— Ты чувствуешь мою? — спрашиваю. — Я чувствую твои фантомы, — поднимаю руку и смотрю, как они обвиваются вокруг моих пальцев. — Они будто хотят, чтобы я ими управляла.
Синнер улыбается, не поднимая взгляда.
— Да, бешеные маленькие создания. Не любят сидеть на месте. С тех пор как я объявил, что пройду с тобой Притязание, они из сил выбивались, пытаясь добраться до тебя.
Я сглатываю.
— Ты чувствуешь мою магию так же? То есть, на что это похоже для тебя?
Долгое время он молчит. Слышно лишь, как журчит ручей.
Смиряюсь с тем, что не получу ответа. Ничего страшного. Вопрос всё равно нелепый. Я не могу контролировать свою магию. Смогла использовать ее для исцеления Бенедикта лишь потому, что в тот момент ничто на свете не имело для меня большего значения, чем его благополучие.
Это совсем не похоже на тени Синнера. Здесь нет сущности, которую можно призвать. Больше напоминает… воплощение ночного кошмара. Чувствует ли он это тоже? Чувствует ли, насколько чудовищно управлять этой силой, насколько коварной она может быть?
— Это похоже на бурю, — его голос сливается с плавной песней реки. — Это похоже на бурю. На что-то неотвратимое, что предчувствую и к чему заранее готов.
Сердце болезненно колотится о грудную кость, все слова покидают меня.
— Но это не ощущается темным. Это не… не пугает. Не меня. Знаю, что мог бы свободно управлять ею, если бы понадобилось. Если бы ты мне позволила.
Я киваю.
— Ты, наверное, мог бы контролировать ее гораздо лучше, чем я, даже если бы у меня было время научиться.
Он усмехается.
— Сомневаюсь.
— Я серьезно. Может, и выглядело так, будто у меня был контроль там, но это не так. Если бы какая-то навязчивая мысль прокралась в голову, пока я использовала силу, магия могла бы воплотить ее в жизнь, как с Кэтрин. Я могла бы навредить тебе. Могла бы навредить Маргарет.
Слезы щиплют глаза, но я сдерживаю их. Так устала плакать.
Синнер наконец отрывает взгляд от воды и поворачивается ко мне.
— Ты вообще видела, насколько была невероятна?
Мое сердце замирает.
— Что? Я…
— Бенедикт был бы мертв, если бы не ты. Ведь понимаешь это?
Я качаю головой.
— Ему повезло. Всё могло пойти очень, очень плохо. Я могла…
— Но не пошло, — Синнер наклоняется ближе, так что чувствую легкий запах лавандового мыла, исходящий от него. — Каждый раз, когда выпускаю фантомов, рискую причинить кому-то вред. Они могут убивать. Ты видела это. Чувствуешь. Разница между этим? — он поднимает руки между нами, крошечный усик тени щекочет мое лицо. — И мгновенной смертью? Дело не в контроле. Всё дело в намерении.